Сигналы Страшного суда. Поэтические произведения

Пустота, – разведенная в ветре синька,

В жестяном ведерке пеною оботканная.

И босые, в мыльном и лоханном запахе,

Синие асфальты, свежие, как в госпитале,

Метятся собаками на быстрых лапах

И убегают с лаем в хлопоты и ростепель.

И солнце, солнце целый час,

Как в яму неба плечи вперло!

С его побелевшего плеча

Сочится пот в земное горло.

Май 1929

25. «Кусаешь ногти, морщишь брови…»

Кусаешь ногти, морщишь брови.

Губы сохнут, кусаешь их.

Сырая груда – улов слов,

Притоптанных и тишайших.

Со скуки со слов этих шкуры слазят

На переплеты, пыль их,

А надо, чтоб, дрогнув зрачками глаз,

Задергались и завыли.

Локтями влезши в железный стол,

Потеешь и трешь в нём плешины.

В воде серебрятся ожившие толпы,

Играют, смешны и смешаны.

1929

26. Баллада

К северу держит капитан,

Львы ниспадают в танцах.

В то утро ветер разнес туман

И чёрт принес испанцев.

Сто сорок весел сыплет дождь,

Вздуваясь, лоснятся рожи.

Испанцы лезут на абордаж,

Британцы хотят того же.

Крючок; у кливера острый нюх,

Испанская галера повернула к английской.

Борта трещат от оплеух,

В воде роятся искры.

Людей бросают друг на друга

Дрогнувшие палубы,

Взрывает пену немая ругань

И пузырятся жалобы.

Они, кипя, венчают веру

В спасительного бога,

А галеры трутся друг о друга,

Как два подпивших друга.

Теснят англичан и валят,

Вбивают в щели, как паклю.

Сэр Герберт яростью налит,

Сулит недобитым петлю.

Обидно быть побитым,

Но, провидя участь армады,

Он, кляня испанцев, грозит им:

«Мы еще вам покажем, гады!»

1929

27–29

I. «Впотьмах еще мигнул трухлявый пень…»

Впотьмах еще мигнул трухлявый пень,

И затенькал звон, и оседала пена.

Дождем взрывало первые ступени,

И стены в нём тонули постепенно.

Скрипел комар за зеркалом. Вскипев,

Шипел и вторил самовар дождю.

Нам чудилось, что вечер налетевший

Куда-то осыпается, как дюна.

И я заснул не сразу, и пред тем

Как плюхнулся в припухшую подушку,

Ко мне пришла нечаянная темка,

И я смотрел и с удивленьем слушал.

Она вилась и липла у стола,

И лампа расплывалась лунным кругом.

В стекле была сплывавшая смола

И ветер, припирающий упруго.

Пугая нас, стекала с потолка,

Потемки процарапывая сажей,

Вбиваясь в поры, медленно, как копоть,

Припаиваясь, как металл на стуже.