Vзгляд иZнутри

Истинное лицо войны… Спрыгиваю в окоп, группа вся собралась, построились. Несмотря на усталость, все довольны: работу сделали, потерь нет. Ещё раз пересчитываем оружие и по ходам сообщения бредём на точку эвакуации. Как всегда, когда после возвращения адреналин спадает и наваливается усталость, начинаю чувствовать каждый грамм снаряжения, которое сейчас на мне. Хочется засунуть гудящие ноги под холодную воду, снять броник, плотно поесть и провалиться в сон. Привычно загоняю эти мысли обратно: пока в ПВД[11 - ПВД – пункт временной дислокации.

] не вернулись, расслабляться нельзя.

Траншея сужается, становится всё более мелкой и окончательно выходит на поверхность в сосновой роще за нашими позициями. Отдыхаем под прикрытием леса, впереди открытое шоссе. Дорога с неба просматривается, поэтому лучше бы пересечь её бегом. Но… гудения «птички» в воздухе не слышно, и усталость побеждает чувство опасности. Двигаемся быстрым шагом, не бежим. По пути привычно ищу взглядом возможные укрытия.

Вдруг «бродячий» миномёт сработает или ещё что – паранойя на войне спасает жизнь!

Под «Старой сосной» – конечной точкой эвакуации – песок перепахан техникой. Под широкими кронами старых деревьев расположились БТР местных разведчиков и пара танков. Танчики окопаны, по броне и капонирам не спеша бродят экипажи. Машем им, они в ответ салютуют нам. Что характерно, трезвыми танкистов не видал ни разу. Сами танки трофейные, на броне заметны крупные пиксели укроповского камуфляжа.

Водила завел БТР, с пробуксовочкой развернулся.

Трофейный танк

Мы привычно и споро запрыгиваем на броню. Беру у Макса его «граник», у Скифа – портплед с выстрелами. Ребята рассаживаются вдоль бортов, передаю им оружие, осматриваюсь. Карат машет мне рукой: «Ф…, залезай!» Наши все погрузились, теперь и моя очередь. Автомат за спину, ногу на колесо, руками за скобу, подтянуться. Братские руки помогают, втягивают наверх. Все разместились, и Карат стучит по броне: поехали! Старенькая «семидесятка» (БТР-70) ревёт дизелем и мчит нас к деревне.

По обочинам шоссе мелькают брошенные укропские блиндажи и окопы, сбитые огнём провода и столбы.

Деревня встречает нас видом разбитых и сожжённых крайних домов. Осколки кирпича и шифера с дороги убраны, но обочины просто завалены обломками. Развёрнутый в блин плоский лист закопчённого железа – это автобусная остановка после прямого попадания.

Наконец подъезжаем к нашему дому.