Сделай ставку и беги

А тут этот ваш, мешком прибитый, откуда-то нарисовался: «Не трожь. Он, мол, тоже людь». Я, грю, может, он там у себя среди азиков и людь, только чебурек этот по праву первого мой. Хочешь пометелить, найди себе другого. А ваш заблажил чего-то! По физии мне, вон, заехал!

Тараторя без продыху, парень непрерывно поглядывал на подрагивающий у лица кулачище.

– Другие, между прочим, тоже били, – без стеснения напомнил он.

По счастью для перетрусившего патлатого, со стороны мотеля к ним бежала официантка Нинка Митягина.

Упругие Нинкины груди без лифчика колыхались в такт бегу, будто рессоры вагонетки.

– Ваня! Ванечка! – задыхаясь, выкрикнула она. – Только что Феликса с валютой на кармане взяли. Теперь тебя ищут. Беги!

Листопад огляделся, двинулся к обочине. Уже из-за кустов, скрываясь, погрозил патлатому:

– Гляди у меня, если что!

– А вы чего раззявились, уроды? – Нинка зло оглядела остальных. – По вашу душу тоже ментов вызвали. Дуйте отсюда!

– Поздно! Площадку у мотеля разом осветили с трех сторон фары ПМГ[1 - передвижные милицейские группы].

Нападавшие брызнули врассыпную. Началась ловля. Подъехавшие милицейские наряды без разбору «окучивали» пойманных по машинам.

* * *

Антон отполз за куст сирени. Оттуда расслышал презрительный выкрик патлатого, оборвавшийся внезапно, – должно быть, от хорошего пинка или от удара. Потом одна за другой хлопнули дверцы, УАЗы газанули и, похлопывая «сечеными» глушителями, уехали.

Потом он забылся. А когда очнулся, мотель погрузился во мглу, – похоже, разъехались и официанты.

Внезапно Антон остался один. Живот болел нестерпимо.

Аки Робинзон Крузо на острове, – вслух, чтобы подбодрить себя, произнес он.

Рядом сокрушенно вздохнули. Из кустов высунулась знакомая туфелька.

– Опять ты?

– Ну, я, – девушка подползла к Антону. Голос ее дрогнул.

– Холодно.

– Еще бы! Теплые трусы надевать надо.

– А ты бы не подглядывал.

– Так мудрено.

– Все равно. Был бы джентльмен, отвернулся.

– От тебя только отвернись.

Вмиг наваришь. В кустах что делаешь?

– Да то же, что и ты: от ментов прячусь.

– Я не от ментов. Я – от боли. Живот у меня больной, – Антон застонал.

– Сказать, что ли, не мог?

– Ну да, тебе скажешь. Как раз туда бы и звезданула. Туфли рашпилем, поди, затачивала?

– Нету туфель. Сломался каблук, – она всхлипнула.

– Ты мне только объясни, – Антон осторожно перевел дыхание, прикидывая, сможет ли подняться. – Ну, эти идиоты ладно.