Безликая история

И все это время я пытался начать с ней встречаться (мы периодически гуляли вместе, но «встречательствами» это не называли). К концу осени у меня появилась какая-никакая, а все же спортивная форма, я даже умудрился подрасти немного и сравнялся с ней в росте (174 см).

В конце концов у меня получилось ее поцеловать, и тогда она мне сказала, что не любит меня.

Но у меня остался спорт, оказалось, что в нем я очень даже неплох.

Раздел 5

До 16 лет я много читал, потом пошел на спад, а после 17 вовсе бросил.

Но и тут я снова забегаю вперед.

В действительности я много чего делал помимо чтения, с детства у меня был доступ к любым развлечениям. Уроками-то я не занимался, а мозгу нагрузка требовалась. Так что меня самого тянуло туда, где мозги мои могли раскрыться в полной мере. И как-то само собой (с того ракурса, с которого я сейчас смотрю на свое прошлое, мне кажется, что слишком много всего происходило у меня само собой) я от компьютерных игр и развлекательных фильмов перешел на классическую литературу и авторское кино.

Начинал я с мистики и ужасов, но потом судьба, словно божественный шелковый путь, вывела меня к Кафке, Гоголю и Достоевскому. Прочитал я, разумеется, больше, но вот с этой тройкой я чувствовал какое-то родство. Словно передо мной сидели три моих настоящих отца. Я бы мог назвать их и братьями, но это была бы дерзость с моей стороны, я осознавал, насколько мал перед ними.

Я был восхищен. Интеллектом, талантом. Гением. Тогда я безоговорочно признал их интеллектуальное превосходство надо мной и заочно напросился в послушники.

Подобным провидением в кино для меня стали фон Триер, Куросава и Пак Чхан-ук. Мне нравилось все, что они снимали, но вот особую магнетизирующую любовь вызывали фильмы о страдании. Но тогда я в этом не отдавал себе отчета.

Под страданием я понимаю не обыденные уколы жизни и переживания лишений, а ношу, висящую камнем на шее, внутреннюю боль, разрастающуюся как рак.

Много кто пишет или снимает о таком герое, но им же и свойствен нереалистичный оптимизм, их истории ведут к избавлению. А меня же тянуло наблюдать за самим процессом гиперплазии обременения, за тем, как героя с каждым шагом все сильнее и сильнее прижимает к земле.

А возможно, все мои симпатии на тот момент были лишь следствием моей юношеской претенциозности… Кто знает?..