Безликая история

Но даже если и так, не имеет значения, ведь эти вещи, вне зависимости от побуждающих обстоятельств, откладывались во мне в качестве полезного интеллектуального капитала.

В целом я понимал, что осмыслю увиденное и прочитанное позже, когда придет время. Я отчетливо запомнил, когда читал Достоевского (по-моему, «Преступление и наказание»), тогда про себя подумал: «Считываю сейчас пока только первый слой, а потом пойму главное – когда придет время» (и как же я не рад этому пророчеству).

Вообще, эти мои увлечения только дальше откинули меня от меня настоящего, дальше от людей (ведь появилась интеллектуальная планка), но все могла исправить тогда рука, та, которая сейчас направляет меня.

Раздел 6

Я бросил все попытки написать эту историю.

Я окунулся в омут вязкого, концентрированного мрака. Я исчез, растворился.

Я бродил… не знаю сколько, по бесконечному лабиринту. И постоянно возвращался к зеркалу. А в нем пустота. Затем новая дверь, коридоры. И всегда все кончается зеркалом.

Но я вернулся и обнаружил нечто…

Передо мной лежала записка, написанная механической рукой.

Словно ее отпечатали на машинке. Никаких признаков человеческой руки.

Теперь нечто вышло за границы тишины и не скрыто тянуло мои извилины, словно патрон безвольную марионетку, направляя мысли и руки выполнять мои обязательства.

Дословно приведу текст записки.

Несмотря на все обстоятельства его жизни, кои разбавляли его посредственность, он все же был посредственностью. Необычной посредственностью.

Одаренной посредственностью. И в этом конфликте одаренности и посредственности и был корень его трагедии.

Тимофей не был гением в превосходном понимании этого слова. Он не писал музыку с 5 лет. Не писал книг. Не заканчивал школу даже на один класс вперед (хотя мог).

Во многом он был подобен своим сверстникам. Взрослел так же, как и остальные, был подвластен слабостям и искушениям, соответствующим его возрасту. Но в нем всегда жила некая вторая сущность. Его гений.

И не оказалось человека, сумевшего понять и укротить этот гений.

И он стал тяжелой ношей для Тимофея, его опасным свойством. Его проклятием.

Его родители не имели в себе собственного, законченного таланта. Оба они носили лишь по половине, которая без второй не имеет никакой силы. Она все же оставляла особый отпечаток на личности, но никак сама не раскрывалась.

Они были падшими людьми. Эгоистичными, зацикленными на себе. На своих собственных желаниях и удовольствиях.