Песнь Бернадетте

Не говоря ни слова, она перекладывает на себя ее ношу и упругим шагом вновь взбегает на вершину.

– Эй, что это значит? – удивленно восклицает Мария. – Я же сильнее тебя…

Жанна Абади хохочет, сгибаясь под своей вязанкой:

– Она вдруг превратилась в дюжего капрала из Немурской казармы, а до этого боялась замочить ножки в холодной водичке…

– Куда ты так мчишься, ослица? – сердито осаживает Мария сестру. – Потом будешь задыхаться всю ночь…

Бернадетта не отвечает. Она и думать забыла о своей «атме».

Она борется с собой. Ее душа жаждет говорить о даме. Она подобна влюбленной, которая изнывает, потому что обстоятельства вынуждают ее молчать о своей любви. В глубине сердца она знает, что, если только поддастся искушению и откроет рот, это будет иметь непредсказуемые последствия. «Я ничего не скажу, я ничего не скажу», – шепотом убеждает она саму себя.

– Что ты там бормочешь себе под нос? – спрашивает Абади.

Бернадетта внезапно останавливается и, не дыша, замирает.

– Я хочу вам что-то рассказать, – произносит она затем.

 – Но вы должны поклясться, что не выдадите меня… Мама уж точно не должна об этом знать, она меня просто побьет… Мария, поклянись, что не скажешь дома ни словечка!

– Клянусь! Ты ведь знаешь, я умею держать язык за зубами.

– А Жанна сегодня пожелала, чтобы меня забрал черт. Жанна, ты правда этого хочешь?

– Дуреха, это же просто так говорится, никто всерьез об этом не думает. Ну давай, выкладывай!

– Нет, сперва поклянись, что ничего не скажешь ни у нас дома, ни у себя дома, ни в школе…

– Даю честное слово.

Но клясться, нет, клясться я не буду. Клясться ни с того ни с сего – это грех. Ты хочешь ввести меня во грех именно сейчас, за несколько месяцев до первого причастия? Ладно! Рассказывай, что было в гроте?

– Я видела даму во всем белом, с голубым поясом, и на каждой ноге золотая роза…

Она восторженно вслушивается в собственные слова, которые, при всей их бедности, должны вместить непостижимое. А сердце у нее колотится и прямо выпрыгивает из груди.

Мария приходит от ее слов в ярость. Она швыряет свою вязанку на землю:

– Эй, ты, я тебя хорошо знаю! Ты хочешь нас напугать, сейчас, когда уже темнеет, а мы все еще в лесу. Но меня ты своей дурацкой дамой в белом не напугаешь…

Выдернув из вязанки ореховый прут, она несколько раз ударяет Бернадетту по рукам. Но та как будто ничего не чувствует.

– Почему ты ее бьешь? – задумчиво говорит Жанна Абади.