О былом

Любившая княгиню Мария Ильинишна очень огорчилась, но, зная, что бороться с укоренившимися предрассудками невозможно, должна была согласиться с доводами царя.

– Послушай, княгиня, – сказала она Анастасии Григорьевне, когда они остались одни, – жалоба на тебя, мил – дружок, поступила! Сговорились сказать на тебя, что ты «простолицая «ходишь!

– Зачем же мне, матушка-царица, белиться, да румяниться? – с легким изумлением обратилась к ней Анастасия Григорьевна.

– Государь-батюшка не разгневался как бы, что его волю не исполнили.

Приходилось княгине выслушивать подобные речи царицы, и молчать, иного исхода не было.

Ушла молодая женщина из палат царицы.

Наступило праздничное время. Ожидали приезда в Москву грузинской царицы, присутствовать на этом торжестве Анастасии Григорьевне было необходимо.

– Супруг-батюшка, – заметила она своему мужу, налетело горе великое! Оговорили меня, что не чту обычаи наши московские, румяниться и белиться не хочу, стыд на других боярынь кладу.

Задумался князь Иван Борисович, нахмурил свои соколиные брови.

– Правда за тобою, княгинюшка, да бороться противу ей как тяжело, – заметил он жене, – а все-же попытаюсь!

Обнял он свою красавицу-супругу, к широкой груди прижал так крепко, что вспыхнуло ее белое лицо ярким пламенем и без алой краски!

На прием грузинской царицы явился и князь Иван Борисыч Черкасский.

– А где же твоя княгиня? – ласково спросил царь, – что-то давно не видать ее в царицыных палатах!.

– Хворь на нее напала, Велик Государь! – ответил с низким поклоном князь.

– Жалко… А мы с царицей хотели на завтра всех ближних бояр и боярынь наших комедийным действием потешить. Комедийный иноземец-магистр Иван Григори комедь об Эсфири действовать будет!

Царица тоже пожалела об отсутствии княгини, но, по-видимому, известие о притворной болезни Анастасии Григорьевны уже достигло ее ушей. Она наклонилась к служилой боярыне и что-то ей тихо заметила.

– Сильно должно быть княгине твоей Настасье, не можется? – с легкой усмешкой заметила Мария Ильинишна. – Хочу показать, сколь мне жаль ее бедную… Вот снеси ты ей от меня лекарствьице, авось оно ей поможет.

И, по знаку царицы, служилая боярыня передала князю шкатулку, оклеенную бархатом черватым и оправленную серебром.