Когда «Мерло» теряет вкус

– С чего это?

– Дела, работа, машина… Я же если начну, то останавливаться не умею… Так что завязал полностью. Уже полгода как.

– Круто… – уважительно кивнул я. – Ну я тогда тоже не буду.

Леха принес чайник, разлил по чашкам чай:

– Ну рассказывай…

– Ты рассказывай… – усмехнулся я. Мы чокнулись чашками с чаем.

– Давно не виделись, – улыбался Леха. – Ну что, раскрутился в Москве?

– Да я особо и не раскручивался.

– Ладно скромничать-то… Как всегда, самый скромный в классе, – Леха отломил кусочек шоколадки и отправил его себе в рот.

– Нет, в самом деле, – я тоже потянулся к шоколадной плитке.

– Чем занимаешься-то?

– Картины пишу.

– Какие картины? – удивился Леха.

– Я художник.

– Да брось… Мне твоя мама говорила, что ты там коммерцией занялся, преуспевающий бизнесмен теперь.

Я удивился, а потом – когда понял – рассмеялся.

– Ну мама… А ты ей что про себя сказал?

– Сказал, как есть – что бизнесом занимаюсь.

– Все понятно тогда… Родительское тщеславие…

– Художник, значит?! – Леха разочарованно выдохнул, глотнул чаю, но тут же натянуто осклабился: – Ну уморил… Художник… Теперь я знаю, кто у нас в школе все туалеты похабными картинками разрисовывал…

Оценив шутку, я улыбнулся.

– Да… А мне сейчас как раз бабки позарез нужны. Слушай, можешь по старой дружбе занять тысяч двадцать из гонораров художника? На полгода. Через полгода с процентами отдам.

– Были бы – без процентов тебе занял. Но сейчас нет.

– Ну, понимаю… – с еще большим разочарованием протянул Леха. – А хотя бы десять? Под хороший процент… Тем более ты меня знаешь – все надежно, никакого кидалова.

– У меня и десяти нет, Леха. Извини.

– Понимаю, – Леха отпил чай из чашки. – Да… А мы тут крутимся, выживаем. Баха сейчас на винно-водочном работает, представляешь? – усмехнулся он. – Серик в министерство финансов подался. Я, правда, все по мелочи пока.

– Слушай, а математические головоломки до сих пор разгадываешь? – вдруг спросил я.

– Да, – настороженно посмотрел на меня Леха, – откуда знаешь?

– Просто спросил… – улыбнулся я.

– А… Ну да, – настороженность сменилась на самодовольство, – решаю. Правда, сейчас над одной бьюсь, и пока никак не получается. Слушай: мужик приходит в магазин, спрашивает: «Сколько просите за один?» Продавец отвечает: «Двадцать рублей». – «А за двенадцать?» – «Сорок рублей». – «Ну дайте сто двадцать…» – «С вас шестьдесят рублей».