Золотая орда

Он всунул мне в руки небольшой баллончик, поясняя:

– Это – перцовый баллончик, но я надеюсь, он не пригодится тебе. Будь осторожна.

– Хорошо, – выдохнула я, отчего-то тронутая заботой Тимура. Я торопливо засунула средство самозащиты в сумку.

– Идем, – Тимур потянул меня в сторону подъезда и я, послушная, пошла за ним.

Стоило только входной двери открыться – впустить нас, а затем захлопнуться, как Тимур рывком прижал меня к себе, впиваясь своими жесткими, терзающими, губами в мои губы. Он целовал меня так, что моя голова начала кружиться, а дыхание стало учащенным, словно я поднималась на самую высокую гору в мире.

Я не думала ни о ком, кроме нас – ни о соседях, что могли появиться здесь в любой момент, ни о том, что могло случиться после.

Наконец, когда Тимур оторвался от меня, я чуть не отпрянула от него, заметив, каким темным, хищным стало его лицо. Он удержал меня за плечи, а затем, подняв руки и обхватив ладонями мои щеки, Тимур проникновенно, с нотками едва уловимой нежности, произнес:

– До встречи, моя Камила.

И, Боже мой, после этого, я сама подалась вперед, даря Тимуру свой поцелуй – нежный, неспешный. А после – после мы расстались, и я не была уверена, что мы увидимся снова.

Стоило мне только подойти к двери квартиры, как я услышала, что наш домашний телефон разрывается от звонка. Я, напуганная, что что-то случилось, рванула к нему, и как я рада была слышать голос Насти! Пришлось около пяти минут, чтобы я смогла убедить мою верную подругу, что со мной все в порядке, что я – цела и невредима.

Наконец, закончив разговор, я устало поплелась в свою комнату. Тоска и грусть окутали мою душу. И все из-за того, что Тимур уезжал.

Закончился май, начался июнь – жаркий, напряженный, состоящий из череды экзаменов. Теперь я была рада тому, что была почти все время занята – так я хотя бы отвлекалась от Тимура. Но мои подруги, а вернее, Катя, первое время все пыталась расколоть меня – особенно на следующий день после «представления» у школы. Мне действительно было нелегко сдержать свои эмоции, я хотела поделиться своими чувствами и мыслями, но где-то внутри себя ощущала – нельзя.

В итоге, чтобы Катя, наконец, сбавила свой напор, мне пришлось раз десять сказать ей, что когда наступит время, я все расскажу сама. Такой ответ, естественно, не удовлетворил мою рыжеволосую подругу, но она, хотя бы отстала от меня со своим допросом. А вот намеки, что я теперь – «взрослая девочка», остались. Но я их уже пропускала мимо ушей.