Пока еще здесь

Он заметил только, что мебель была коричневой, а стены желтыми.

– Мы отдадим тебе этот велотренажер, – сказала Вика, указывая на здоровенный снаряд в углу спальни. – Он вообще новый. Я подарила его Сергею на день рождения, но он его, кажется, ненавидит.

Вика показала Вадику его комнату. Потом повела знакомить с Эриком – четырехлетним мальчуганом, маленьким, надутым, похожим на упитанную версию Сергея. Он сидел на полу в своей крохотной комнатке, держа в руках приставку “Гейм бой”. Он так рьяно жал на кнопки, словно от этого зависела его жизнь.

– Привет, – поздоровался Вадик.

Эрик поглядел на него и произнес: “Здравствуй”.

Вадику не пришло в голову привезти Эрику подарок – игрушку или что-то еще, – и теперь ему было неудобно. Он не представлял, как разговаривают с детьми.

– Так что, Эрик, – спросил он, – что ты любишь делать?

– Я люблю убивать, – ответил Эрик и снова принялся жать на кнопки.

Остаток утра и часть дня они провели на их просторной кухне, из окна которой вдали виднелись детская площадка и кладбище.

– Нам сказали, что из дома вид на парк, – пояснил Сергей. – Дело было летом, поэтому могил за густыми деревьями не было видно…

Вика оборвала его.

– Зато мы можем отпустить Эрика одного гулять через дорогу, потому что его видно из окна.

Вадик представил маленького печального Эрика на безлюдной площадке, как он качается на качелях, глядящих на могилы. И тут опомнился, что надо же похвалить дом.

– Да, это был правильный выбор, – не очень уверенно произнес Сергей.

Вика поведала ему, что умерла бабушка Сергея, и отец Сергея продал ее квартиру и отправил им деньги для первого взноса. Теперь они каждый месяц мучительно выплачивают огромные суммы по кредиту, но все же покупка дома была правильным решением. Потому что здесь так заведено, добавил Сергей. Все их знакомые это говорили. Какое-то время снимаешь квартиры в тех частях Бруклина, где подешевле, а потом покупаешь дом в пригороде или на Стейтен-Айленде. Потом продаешь его и покупаешь дом побольше и получше, потом стареешь и отдаешь его детям, а сам удаляешься в дом для престарелых.

В голосе Сергея звучали одновременно ненависть и обреченность, отчего Вадику стало неуютно и даже немного жутковато. Он попытался вообразить довольного жизнью Эрика, уже взрослого мужчину, везущего своих родителей в дом для престарелых, чтобы наконец-то заселиться в их дом.

Вадик пару раз пытался увести разговор с темы недвижимости.