Жуткие снимки

Она отпила из тяжелой кружки густого сливочно-кофейного счастья и сама себе не поверила: неужели вот это она, ничейная бродячая Мурка, сейчас стоит у огромного окна в золотом свете заката и смотрит, как по медно-синей Неве идет белый пароходик? И что это именно ей говорят, что она – и «нужна такая»? Она – вот эта замухрышка с кучей проблем?

– Оставайся, – сказала Янка. – Вон у нас комната, где реквизит, мы туда почти не заходим. Диван там есть. В школу утром я тебя буду отвозить, все равно каждый день по Кирочной проезжаю.

Чего тут: через мост – и на месте.

Завыл телефон. Мурка достала его, оказалось – отец. Блин, это бабка уже наябедничала… Надо ответить:

– Да, пап.

Голос отца звучал так же раздраженно, как бабкин, но хоть без мата:

– Что там у тебя, не можешь без историй? Почему не дома?

– Я у подружки. – Яна и Швед переглянулись, притихли, слушая. Мурка не смутилась. – Пап, готовиться ведь надо. Первый экзамен через две недели.

И в школе сплошные итоговые контрольные. Ну, пап. Ты ж знаешь бабушку.

Отец только хмыкнул:

– Ах да, точно. Ну ладно, школа. Что за подружка?

– Одноклассница. Мы готовиться вместе будем.

– А ты не врешь? – Тревожится он, как же.

– Пап, зачем? Да, я сбежала из дому, потому что бабка… Она невыносима, а мне надо как-то нормально экзамены сдать… Пап! Кинь мне денег, а то надо за июнь курсы оплатить. И за интенсив.

– Сколько?

– Семь триста.

– И все? А на что ты живешь?

– Да все нормально, пап.

У меня все есть.

– Мать присылает?

– Ты знаешь, что нет. Пап, ну все, спасибо, жду. – Мурка закончила разговор, посмотрела на Шведа и Яну: – Вот. Я наврала отцу. Зачем – не знаю.

– Ну наврала и наврала, – пожал плечами Швед. – Я б тоже наврал… Врать проще. Все равно не поймут. А что, ты только с бабкой живешь? А отец с матерью где?

– Отец в Нижневартовске. Нефтяник. У него новая семья. Деньги делает.

А мать… Ну, у нее своя жизнь, э… эм, духовная. Она, в общем… – Мурка вздохнула и, снова вспыхнув, сказала, что знала: – Она квартиру нашу продала и деньги какому-то монастырю пожертвовала. Теперь там живет, в этом монастыре. В Подпорожском районе где-то. Это на севере области.

Швед и Янка переглянулись. Янка осторожно спросила:

– Она – нормальная? В смысле – просто очень верующая или…

– Или псих? Я не знаю. Святоша, в общем.