Жуткие снимки

Митя, ахнув, откинулся на спинку стула и, сообразив, рассмеялся:

– Ах ты негодяйка!

– Митя, а ведь, наверно, все эти псевдодевственницы, когда такое платьице с передничком напяливают, прекрасно понимают, что делают, а?

Митя сделал вид, что разглядывает глазурь на своем ореховом коржике. Мурка все равно продолжила:

– И знают, о чем думают парнишки и взрослые дядьки, когда видят эти кружевные фартучки, жирные коленки над белыми гольфиками, бантик на попочке. Хентай не я одна изучаю.

– Ну, простонародью так проще искать друг друга для своих примитивных утех.

Бог с ними. В конце концов мы тоже в этом бизнесе. А ты, детка, стала зла и цинична.

– Я? Да я – пушистый наивный утенок… Глянь-ка, вот он, цинизм как есть. – Она зашла в инсту и быстро нашла профиль одноклассницы, а там ее фотку топлес: тонкое предплечье чуть прикрывает соски крупной груди, накрашенные губки сложены уточкой, глаза сальные, прищуренные – и подпись: «Твоя 11-классница». – Смотри, какая половозрелая. Кариной зовут.

– Девственница?

– Вроде как снова – да. Мать ей починку оплатила.

– А номерочек дашь? – Митя изучал Каринкины фотки, на которых она или разными, порой акробатическими способами обнимала гигантского плюшевого медведя, или поливала газировкой белые трусы на себе, или с видом примерной отличницы читала «Пятьдесят оттенков». – Наш скаут ей позвонит. Экая гормональная озорница, надо брать… Ну и товарный вид свеженький, миленький. Дорого уйдет. Мы как раз топ-менеджеров из Челябинска ожидаем на той неделе.

– Да пожалуйста. Сейчас перешлю… Вот. Все равно она…

– Что?

– Да не проживет долго.

– …В смысле?

– Не знаю. У нее лицо кукольное. Какой-то резиновый труп, а не девчонка. Противно, как будто на дохлятину смотришь.

Митя поежился:

– Малыша, ты шутишь?

– Не знаю. Так, мерещится… Я иногда вижу в лицах у стариков что-то такое… Как будто у них уже последний билет на руках. Вот и Каринка… Ее не жалко. В ней будто души нет, одна биология.

Дур вообще не жалко. Ну и тех, кто только самки и больше ничего. Не жалко, нет. И этих твоих… ну, сотрудниц – не жалко.

– Юность их жалко, – философски загрустил Митя. – Ну да ладно, каждый себе свое выбирает. Кто – грязь, кто – князь… Человек всегда сам решает, сам – внутри, и даже не умом, а потрошками, сколько ему, человечку, цена. Субъект он или объект. Очень рано решает, я заметил. Вот как эта – ага, Карина – сразу объект. Сама ни к чему не способна.