Жуткие снимки

 – Нет, не семь, не первоклассница, раньше – мне было пять; значит, ты младше. Иногда мне кажется, что все это только приснилось… Знаешь, пять лет – это еще очень мало. А иногда мне все это снова снится, да так отчетливо, как в кино… Она и жила-то минуты три, не больше… Так, хватит. Она была давно – ее сейчас нет. А ты – есть. Так что будем баловать тебя! Давай-ка вот эту пепельную юбочку посмотрим…

– Давай. Ты как волшебница, Янка, ты из гадкого утенка пытаешься девушку сделать!

– Просто чтоб ты вспомнила, как это – девчонкой быть.

И почему сразу гадкий утенок? Просто медленное созревание. Я тебе завидую, кстати.

– …Чего?! – Мурка посмотрела на озябшего ребенка в зеркале. Нулевой бюстгальтер только прибавлял ему жалкости. – Вот этим… Косточкам?

Янка накинула ей на плечи что-то пушистое и кружевное, летнее:

– В тебе виднее человек, а не самочка. Знаешь, когда фактура созревает рано, – провела она рукой вдоль сладкого изгиба своей груди, – мозги ее догнать не успевают.

В пятнадцать-шестнадцать ни людей не знаешь, ни себя. На парня смотришь, вроде хочешь дружить, говорить об интересном – а он по факту и не парень, а павиан, слюни пенятся, мозги в яйца провалились. Одни проблемы.

– В смысле, красоткам не прощают красоты?

– Скорей, смотрят жадными глазенками, потрогать без спроса норовят… А ты даже сама не знаешь еще, куда себя пристроить, красивую такую. Да еще если растешь без матери, подсказать толком некому…

– Ты росла без матери?! Она… Она умерла?

– Она нас бросила.

В смысле меня и отца. Через год после той непонятной истории с сестричкой. Исчезла. Отец сказал, уехала работать куда-то. А потом выяснилось, что у нее другая семья, дети есть. Что она здесь же живет, в Петербурге.

– А с тобой не видится?

– Нет. Наверно, она меня ненавидит. Ну, за то, что я видела… И что-то поняла.

– А что ты видела? – Мурку трясло и очень хотелось обнять побледневшую, словно бы провалившуюся внутрь себя Янку.

– Давай… Давай я тебе потом расскажу, – через силу улыбнулась Янка. – Ну, в общем, наверно, я должна ее найти, посмотреть в глаза, поговорить и все такое. Но вот мне уже почти двадцать пять, я не ребенок, не несчастная соплюха – а все не решаюсь. Не могу. Ну вот скажи, если б я ей была интересна, если она бы хоть немного про меня думала – разве б она не повидалась со мной?

– Я не знаю.