Папа, куклу звали Джульеттой

– А ещё вы обещали мне белые грибы и морошку, – напоминает она.

Хотя можно было не напоминать – он и так помнил.

– Принесу, – важно говорит он. – Не выросли только ещё грибы и ягоды не поспели.

– Но уж не упустите момент.

– Не-е-е, упускать моменты – не по мне. Это слишком досадно.

Уж кому, как не ей, следовало об этом говорить. Она понимала горечь упущенного лучше, чем кто-либо другой. Но он видимо думал о каких-то своих моментах. И обоим взгрустнулось. Но Аким Аркадьевич не любил, когда Лариса грустила.

Всячески он старался всегда её порадовать. И теперь вот тоже лезет в шкаф. Достаёт оттуда что-то в подарочной упаковке, перевязанное бантом – протягивает ей.

– Подарок? – изумляется она.

– Скоро у тебя день рождения.

– Но заранее нельзя поздравлять.

– Я и не говорю ничего, просто отдаю подарок. Может летом не получиться увидеться.

– А грибы? А Морошка?

– Это другое. Подарок открой, понюхай.

– Что здесь?

– Шампунь.

– И что такого? Он как-то по-особенному пахнет?

– Берёзами…

– Правда? Это какой-то особенный аромат? Никогда не обращала внимания…

– Зря.

– Сколько раз была в лесу, там пахло всегда только шашлыками.

– Да ты понюхай уже наконец!

– О-о-о! Какая свежесть! Мне нравится.

– Как в лесу… А пойдём со мной в лес!

– С вами в лес, – Лариса хихикает, представив видимо такой поход и этого спутника, качает головой. – Я привыкла к комфорту, а в лесу трава мокрая и мошки кусаются.

– Но там и много всего интересного есть…

– Например?

– Например, встретил я однажды лешего…

– Это байка или анекдот?

– Нет-нет, чистую правду говорю.

Только в доме культуры давно знают, Аким Аркадьевич – большой мастер придумывать и привирать. Однако Лариса всё-таки старается сделать доверчивое выражение лица и, поборов себя, готовится слушать. В конце концов, во что бы то ни стало ей нужно заполучить от этого, как ей казалось, нудного человека три вещи: подробную информацию о его дочери, белые грибы и морошку.

Так что следовало настроиться и чуть-чуть потерпеть.

– Так вот, иду я как-то по лесу, – начинает рассказывать он. – Далеко забрёл, и люди-то уже попадаться перестали. Гляжу, кто-то машет мне впереди. Я давно заподозрил, что заблудился, но старался не паниковать. «Эй, – кричу, – как на тропинку выйти?» А этот кто-то всё машет, мол, иди сюда, покажу. Подхожу ближе, а это не человек вовсе, а дерево старое с растрескавшейся корой и кривое всё такое.