Записки охотника. Рассказы. Пьесы

Наряду с этими благополучными и даже блестящими обстоятельствами в жизни Тургенева было много иных, оставшихся для публики скрытыми или полускрытыми: любовь к Полине Виардо, неким странным болезненным испытанием растянувшаяся на всю жизнь и ставшая одним из источников его «сомнений и тягостных раздумий», острое переживание неустроенности и даже недовоплощенности русской жизни, идеальное содержание которой сплошь и рядом оказывалось рассеяно в ее неосновательных надеждах на переустройство, на полноту, на избавление от эгоизма и жестокости; наконец, мучительная болезнь, унесшая его жизнь и как бы подтвердившая неслучайность скрыто-трагического ее характера.

Именно о неслучайной двойственности существования говорят его произведения.

* * *

Не думаю, что читателям было бы легко вспомнить автора этих стихов, и вряд ли первая ассоциация была бы именно с автором «Записок охотника» и «Отцов и детей»:

Божественная ночь!.. Луна взошла;

Печально смотрит на седые стены,

Покрыв их серебристой дымкой света.

Как все молчит! О, верю я, что ночью

Природа молится Творцу… Какая ночь!

Там вдалеке сребрится Тибр; над ним

Таинственно склонились кипарисы,

Колебля серебристыми листами…

И Рим лежит, как саваном покрыт;

Там все мертво и пусто, как в могиле;

А здесь угрюмо дремлет Колизей,

Чернеясь на лазури темной неба![1 - Здесь и далее произведения И.С. Тургенева цитируются по изданиям: Тургенев И.С. Полн. собр.

соч. и писем. Т. 1–30: Соч.: Т. 1–12: Письма: Т. 1–18: 2-е изд., испр. и доп. / Редкол.: М. П. Алексеев (гл. ред.) и др. М.: Наука, 1978–2012 (АН СССР; РАН: Институт русской литературы [Пушкинский дом]). Изд. писем не завершено, последний вышедший том – 15(1); Тургенев И.С. Записки охотника / Изд. подготовили А.Л. Гришунин, В. А. Громов, А. М. Долотова, Л. Н. Смирнова. М., 1991 (Литературные памятники).]

Между тем это, конечно, Тургенев, отрывок из его драматической поэмы «Стено» (1834), в которой ее немногочисленные читатели справедливо усматривали слабое и запоздалое подражание Байрону, а впрочем, не отказали подражателю в некоторой литературной одаренности.

Вот еще небольшой фрагмент:

А я… проклятый,

Остался здесь. И с этих пор напрасно

Я душу сильную, великую искал.

Все это так ничтожно перед нею.

С своими мелкими страстями люди

Мне опротивели. Мой мир мне опустел,

А этот мир мне тесен был.