Кыхма

Предвкушение успеха было слаще, чем сам успех. Он с насмешкой смотрел на лица вчерашних друзей. Вот Беда, вечный энтузиаст, борец за правое дело, ему не то что спешить, ему вообще идти некуда, а он спешит, торопится, деловой такой, гад, озабоченный. А вот долговязый дурак Капитан. Капитан-капитан, улыбнитесь!

Какое там улыбнуться, этот вообще ничего не соображает, смотрит перед собой остекленевшим взглядом, как будто его сейчас дубиной по башке отоварили. Сколько раз за этот злосчастный год Парус перебивался с ними в поисках случайного приработка! Сколько ночей провели они рядом в крошечной землянке или в пустой комнате бывшего общежития! Сколько выпили вместе! Тупые овцы.

Скоро он сам будет у них заначки отбирать. От него не спрячут. Его не обманут. Он ясно видел, как Беда и Капитан смотрят на него в испуге. Ведь он с Бацехой. Бацеха местный, такие всегда тут жили, и все – местные и пришлые – его уважают. Значит, боятся. А он своих никогда не тронет. Только чтобы слушались, когда нужно, но это – другое дело. Через своих Бацеха в курсе всего, что происходит. Он умный. Всегда знает, что где есть.

Когда Парусу разрешили жить в большой землянке, он стал всем слугой. Он то и дело Бацехе в глаза заглядывал, мотоцикл тряпочкой протирал, масло в движке проверял. Каждой шутке Скока он смеялся, каждый его рассказ слушал раскрыв рот. Кивал с восхищением. По первому слову Копыта бежал за водой, отправлялся просеивать уголь.

На этой нелюдимой земле робкое лето не загостится надолго. Холодные дни торопят его, гонят, не дают засидеться в низинах между высокими сопками. Надо топить печь или уходить из поселка, наниматься на отару за еду и скудное, пахнущее дымом и навозом тепло. Чтобы остаться, нужен уголь. Другого топлива здесь не бывает – все, что можно было сжечь из колхозных построек, давно сожгли. Есть еще, правда, половые доски в бывшем общежитии, где обитает бесформенная старуха, но их Бацеха трогать не разрешает, бережет для себя.

И вот рядом с большой землянкой, которую занял хозяин Кыхмы, чернеет и блестит небольшая горка. При ней, как обычно, установлена металлическая сетка от кровати.

Она стоит наклонно, один конец покоится на земле, второй опирается на спинку, оторванную от той же кровати. Уголь, привезенный со станции, нужно просеивать.