Кыхма

Перед тем, как топить печь, Парус берет лопату, бросает уголь из кучи на сетку, крупные куски скатываются по ней вниз, а пыль и крошка – то, что будет не гореть, а только дымить без толку – проваливается сквозь сетку на землю. Просеянный уголь Парус собирает в ведро и несет в землянку. От этой работы он освободил Скока и Копыто. Их дело теперь только покрикивать на него. Особенно придирчив бывает Скок. В ведре много крошки, куски слишком крупные, мало принес, много принес, положил так, что потухнет, положил так, что не разгорится, всю комнату продымил, весь пол золой засыпал.

Все это обычно сопровождается хорошим пинком, и задница Паруса дрожит преждевременной старческой дрожью. Но он терпит, надеясь стать таким, как они.

Сейчас лето закончилось, а настоящая зима еще не наступила. Можно было бы назвать это время осенью, но в здешних краях осень ничем не отмечает свое присутствие.

Дожди здесь редкость, и степь так быстро впитывает скупую небесную влагу, что слякоти и распутицы не увидишь.

Здесь нет деревьев, чтобы заполыхать переливами желтизны, палая листва не будет шуршать под ногами. Осень приносит только ветра и холод. Зимой они станут сильнее. Нужно уже сейчас раздобыть хотя бы машину угля. Это получается не у каждого, но Бацеха может все.

Уголь в товарняках привозят на станцию. Там солдаты – черные, как горняки в забое, – вооружившись штыковыми лопатами и ломами, вываливают содержимое вагонов под откос. Грохот, скрежет железа. Мокрые и злые, как черти, парни в гимнастерках долбят, ковыряют, бросают.

Их привозят автобусом из военной части. Работа – не позавидуешь. Каждый кусок топлива нужно добывать из железных недр. Зимой «мытый» уголь смерзается в одну большую глыбу. Никто не закован в цепи, не видно кандалов, колодок, металлических ошейников. Рабы этой каменоломни скованы приказом, окриком, матерной руганью. Их строем гонят разгружать уголь и строем погонят в казарму. И того, что смог Борис Парус, не сможет никто из них.

Самосвалы развозят уголь по котельным, по частным домам в поселках и отарам в степи, всякий раз вываливая груду блестящих черных кристаллов возле наклонно установленной ржавой сетки от старой кровати.

Только в Кыхму ничего не привезут, потому что ее давно нет, она прекратила свое существование. Значит, нужно уметь договариваться – деньги, брага, самогон – нужно находить общий язык с теми, кто развозит уголь.

Парус с тоской смотрел на пустую кружку с потрескавшейся эмалью.