Ученик мага

Со временем этот случай превратился в легенду, став нашим любимым семейным преданием. Спаситель Джана Фишана Хана, чьим потомком был Хафиз Джан, узнал о готовящемся покушении из вещего сна.

Отказавшись от дальнейшего угощения, Хафиз Джан с решительном видом вышел из гостиной. Втащив свой ящик наверх через четыре лестничных пролета, он поставил его возле двери моей комнаты под самой крышей, извлек оттуда тюфяк и расстелил перед дверью.

– Не волнуйся, – прошептал он, укладываясь на свою походную кровать, – если сюда проникнет злоумышленник, я схвачу его за ноги и разорву пополам!

Мне приходилось то и дело напоминать Хафизу Джану, что он явился защищать меня вовсе не от коварного убийцы, и вряд ли замаскированный колодец обнаружится под самой крышей дома.

Пуштун в ответ набирал в легкие побольше воздуха и, потрясая кулаками, говорил:

– Никогда не следует недооценивать дьявольское коварство шайтана!

Впереди было целое лето, и мы с Хафизом Джаном проводили вместе довольно много времени.

Я учил его скороговоркам, он рассказывал мне о многочисленных выдающихся деяниях Джана Фишана Хана. Свою речь Хафиз Джан обильно уснащал пуштунскими поговорками, не были исключением и эти его рассказы.

«Умный враг, – говорил он, поглаживая свою бороду, будто пушистого домашнего зверька, – гораздо лучше глупого друга». Или: «Некто выучил язык птиц, но забыл свой собственный». А еще вот – любимая поговорка Джана Фишана Хана: «Hits shay haghase nu dai che khkari… ничто не является тем, чем кажется».

Лишь воздав должное памяти моих предков, Хафиз Джан соглашался поведать о своем захватывающем путешествии из северной Индии в нашу маленькую деревушку. Он плыл сначала на контейнеровозе, потом на грузовом судне, которое бралось доставить любой груз куда угодно. Он побывал в самых разных портах. Корабли принимали на борт семена люцерны, фестонные ножницы, соленые телячьи языки и шприцы для подкожных инъекций, а Хафиз Джан зарабатывал себе на проезд тем, что чистил картошку и развлекал команду.

Развлечения, как я вскоре понял, были излюбленным коньком пуштуна.

За те недели, что Хафиз Джан прожил у нас, он извлекал из недр своего бездонного ящика из-под чая самые разнообразные диковинки. И чем глубже его волосатые пальцы погружались в ящик, тем любопытнее оказывался улов.