Ученик мага

Решение было смелым. Пуштун зажег толстую восковую свечу и установил ее перед нашей импровизированной сценой так, чтобы фитиль приходился как раз на уровне глаз зрителей. Затем достал из-за пазухи горстку пыли, пробормотал заклинание и швырнул порошок в пламя свечи. Прикрывая глаза концом тюрбана, Хафиз Джан вздрогнул от удовольствия, когда золотистый огненный шар устремился в сторону моих родственников и домочадцев.

Однако иллюзионист не рассчитал силу возгорания. Он привык поджигать камфарный порошок на улице.

На следующее утро Хафиз Джан поднялся с рассветом. Я слышал через дверь, как он беспокойно ходит на цыпочках. К семи утра он уже упаковал свои вещи в ящик. Отчасти опустошенные склянки он укутал в набитый конским волосом тюфяк. Они, будто прощаясь издавали булькающие звуки, пока ящик тащили вниз.

И снова створки входной двери открылись.

– Теперь, – проговорил он, – когда колодец – этот мерзкий туннель, ведущий в ад – надежно закрыт, мне пора. Я должен вернуться к мавзолею твоего предка, там мое место. Джан Фишан, – добавил он уже мягче, – будет ждать меня.

Пока Хафиз Джан, сын Мохаммеда ибн Макбула, собирался в обратный путь к маленькому городку на севере Индии, я дал себе клятву. Однажды – я еще не знал, когда именно, – я найду его и продолжу обучение чародейству.

2

Жонглеры змеями и липосакция

С того достопамятного дня, как неподражаемый Хафиз Джан метнул в моих близких огромный огненный шар, минуло уже почти двадцать лет. И хотя то наше с ним злополучное представление частенько виделось мне в кошмарных снах, интереса к фокусам оно у меня не отбило. Я повсюду готов был учуять ванильную нотку отвара ликвидамбра. Мысль о поедании стекла заставляла сердце биться чаще. В глубине души я все это время лелеял мечту стать иллюзионистом. Но для решительного шага мне не хватало лишь какого-то маленького импульса.

И вот однажды искра промелькнула. Произошло это как-то поздно вечером в полутемной прокуренной квартире в западной части Лондона. В комнате было полно людей, считавших себя друзьями. Они болтали о своих престижных машинах, престижных работах и престижных планах на престижное будущее. Они жили в мире занавесок с рюшами, обоев в цветочек, мусса из спаржи и рубашек с французскими манжетами.