Роза и ее братья

Мире было двадцать лет, она выходила замуж; все было готово – только надеть подвенечное платье, украсить себя цветами и шагнуть навстречу счастью, – и тут ей сообщили, что жених ее умер. Думали, что нежная Мира за ним последует, однако она мужественно приняла удар, убрала подальше подвенечный наряд и начала жизнь заново, превратившись в красивую смиренную женщину, вот только волосы ее побелели как снег, а румянец так и не вернулся на щеки. Траура она не носила, вместо этого – неброские бледные цвета, как будто всякий миг была готова к бракосочетанию, которое так и не состоялось.

Так продолжалось тридцать лет, Мира медленно увядала, но оставалась жизнерадостной, деловитой, проявляла интерес ко всем семейным делам, особенно к радостям и горестям подраставших вокруг нее девочек – им она была советчицей, наперсницей и подругой во всех их сердечных испытаниях и восторгах. Дивная старая дева с серебристыми волосами, безмятежным лицом, будто овеянная покоем, который распространялся на всех, кто оказывался с нею рядом!

Тетушка Изобилия была полной ее противоположностью – тучной вспыльчивой пожилой дамой с цепким взглядом, острым языком и лицом, напоминающим зимнее яблочко.

Она вечно куда-то семенила, вечно болтала и суетилась – истинная Марфа, отягощенная заботами этого мира и довольная таким своим уделом.

Роза не ошиблась: пока она негромко читала тете Мире псалмы, остальные дамы обсуждали ее самым откровенным образом.

– Ну, Алек, как тебе нравится твоя подопечная? – начала тетя Джейн, когда они уселись поудобнее, а дядя Мак пристроился в уголке, чтобы еще подремать.

– Нравилась бы еще больше, будь у меня возможность начать все сначала, а так время растрачено зря. Бедняга Джордж жил так уединенно, девочка многого недополучила, а после его смерти ей стало только хуже – если судить по тому, в каком состоянии я ее нашел.

– Мальчик мой, в ожидании, пока ты завершишь свои дела и приедешь домой, мы делали для нее все, что считали разумным. Я не раз говорила Джорджу, что он неправильно ее воспитывает, но он не слушал моих советов, и вот теперь бедная милочка у нас на руках.

Лично я не стыжусь признаться, что совершенно не понимаю, как с ней быть, – она прямо как одна из тех странных чужеземных птиц, которых ты когда-то привозил домой из далеких краев. – И тетушка Изобилия сокрушенно покачала головой, в результате чего завитки жесткой алой ленты, торчавшие во все стороны из ее капора, будто бутоны крокуса, пришли в сильнейшее волнение.