Заводная девушка

Клементина постоянно говорила о побеге. Вот только возвращаться ей было некуда. Если Вероника потеряла мать, то Клементина лишилась обоих родителей.

– Мы найдем способ, – шептала она Веронике, когда в дортуаре гасили свечи. – Я не останусь здесь навсегда.

В этом подруга, конечно же, была права.

Постепенно движения фигурки замедлились, и она перестала танцевать. Музыка начала фальшивить, затем смолкла. Вероника провела пальцем по телу золотой девушки:

– Ты согласна, что мне нужно всего лишь доказать отцу свою пригодность?

Какие бы испытания ни приготовил отец, она их пройдет.

Какие бы задания ни давал, она обязана их выполнить. Ей ни в коем случае нельзя возвращаться в монастырь, ибо это было бы равносильно смерти.

Глава 5

Жанна

Жанне казалось, будто она падает, но ей приходилось сидеть с неподвижностью статуи. За окнами расстилались безупречные лужайки Партер-дю-Нора, где мерзли каменные купидоны и русалки и где придворные в парчовых пальто прогуливались по дорожкам, окаймленным подстриженными деревьями.

Издали они выглядели выводком снующих металлических жуков. И именно сейчас она могла бы раздавить их каблуком своих остроносых туфель – этих глупых мужчин и женщин, нашпигованных претензиями и амбициями. Под их тонкими кружевами и фальшивыми волосами скрывались завшивленные лысины и пятнистая кожа. Они привыкли пресмыкаться и льстить, произносить цветастые речи без единого слова правды. Но сейчас ей было не до них. Она устала. По нарумяненному лицу Жанны катился пот, и хотя утром она снова вымылась, сквозь аромат жасминового масла прорывался запах болезни, к которому примешивался медный запах крови.

– По-моему, достаточно, – сказала она.

– Еще несколько капель, маркиза. Нужно уменьшить кислотность.

Доктор Кесне стоял рядом, держа фарфоровую чашу, куда стекала кровь из надреза на руке Жанны. В эти дни он ограничивался незначительными кровопусканиями, и все равно она чувствовала себя выпотрошенной.

Ее силы уменьшались.

– Вот и все.

Врач наложил муслиновую повязку на рану, поставил чашу на стол и убрал ланцет в свой кожаный саквояж.

– Теперь вам нужно хорошенько отдохнуть.

Жанна молча посмотрела на него. Оба знали: какой отдых может быть в Версале – этой золоченой карусели, полной нескончаемых занятий и обязанностей? То приготовления к ужинам, то устройство балетов, надзор за ходом строительства, написание писем, ублажение сановников.