Заводная девушка

Жанне постоянно приходилось любезничать с королевой, дофином и его женой, с другими особами королевской крови и еще с сотней тех, кто ее ненавидел. Здесь человека оценивали исключительно по нарядам, родословной, богатству и манерам. Что бы она ни делала, ей никогда не позволят забыть о ее происхождении, а она была не кто иная, как дочь безденежного жулика.

– Маркиза, я говорю вполне серьезно. Если вы желаете сохранить себя, свою молодость и здоровье, то хотя бы час в день проводите в полном покое. Никакого чтения и письма, никаких замыслов, никаких свиданий с королем и отклика на его желания.

– Франсуа, моя молодость прошла, и мы оба это знаем. Отдых и упражнения меня не вылечат. Но в этом якобы наступившем новом мире науки и чудес наверняка существует какое-то лекарство.

– Маркиза, я бы очень желал знать о таком лекарстве. Я продолжаю свои изыскания, однако пока что…

– Да-да. Понимаю, Франсуа. А сейчас оставьте меня для целительного, как вы его называете, отдыха.

Когда врач ушел, она не встала, оставшись сидеть у окна и размышляя.

Жанна принимала участие в составлении энциклопедии, наполненной знаниями о мире. Ученые разбирали вселенную на составные части и исследовали кусок за куском. Где-то наверняка должно быть решение. Оставалось лишь его найти. Миетта, ручная обезьянка Жанны, тоже сидела тихо, жуя засахаренную грушу. Единственными звуками, долетавшими в комнату, было серебристое журчание фонтана и монотонный гул голосов придворных «жуков». Закрыв глаза, Жанна вновь вернулась в детство, переместившись в дом матери. Ей слышались звон бокалов, отдаленный смех и прочие звуки веселья. Тогда будущее казалось ей бутоном, который обязательно превратится в прекрасный цветок. Людовик был всего лишь обаятельным принцем, почти мифической фигурой, а она – Жанной Пуассон, самой красивой девочкой на многие лье вокруг.

– Карты ясно говорят о ее судьбе, – сказала им тогда предсказательница. – Ваша маленькая доченька станет королевской ma?tresse en titre. Весь мир будет лежать у ее ног.

Но долго ли продлится счастье? Об этом предсказательница умолчала и даже не намекнула на многочисленные силы, которые попытаются согнать Жанну с королевского насеста и толкнуть в парижскую грязь. Ни слова о суетливых придворных, которые каждый день будут бросать ей новые обвинения мрачнее прежних. Умолчала гадалка и о том, что тело подведет Жанну, когда ей не исполнится и тридцати.

Взгляд Жанны бродил по очертаниям Трианона, окруженного лесами Марли.