Заводная девушка

В коридоре послышались шаги. Она сразу же их узнала. Идущий был в туфлях на каблуке. По полу шелестели полы его тяжелого плаща. Ей показалось, будто грудь стянули проволокой. Изобразив улыбку, Жанна повернулась навстречу вошедшему, произнеся:

– Mon coeur[7 - Душа моя (фр.).].

– Никогда не догадаешься, чем это вызвано.

От подъема по лестнице Людовик тяжело дышал. Лицо было влажным от пота. Он снял плащ, бросил на пол, подошел к столу и налил себе сладкого вина, которое Жанна всегда держала для него.

– Что вызвано, мой дражайший?

– Тик у Турье.

Турье, королевский министр иностранных дел, выделялся вытянутым черепом и странным подергиванием века. Он умер пару дней назад, его нашли лежащим на диване в дворцовом саду.

Людовик тяжело опустился на кушетку, вытер лицо и глотнул вина.

– Причиной оказалась его печень. Печень Турье была изъедена болезнью.

Жанна сглотнула.

– Вы ходили смотреть на его вскрытие?

– Ла Пейрони сам производил. Он считает, что Турье много месяцев страдал от печеночных болей.

Я видел его печень. Черная, словно кусок гнилого мяса.

– А как вы узнали, что причиной тика была именно печень?

Людовик махнул левой рукой:

– Это сложный вопрос. Подробно объяснить не могу, но Ла Пейрони целиком в этом убежден. Разве не удивительно, что внутренности управляют нашим поведением и внешним видом?

– И в самом деле, удивительно.

Пока он говорил, Жанна думала о том, как под позолоченной кожей Версаля скрывался бубон, разрастаясь и наливаясь гноем; как под придворной учтивостью и строгим этикетом таилась неутихающая злоба.

Да и с ней то же самое: гниющая плоть, прикрытая безупречно нарумяненной внешностью. Невзирая на густой слой пудры, шелк платья щекотал ей подмышки.

– А не кажется ли вам, Людовик, что стоит уделить некоторое время и другим вашим интересам? – осторожно спросила она. – Ведь вы уже изучали анатомию, и теперь… это. Скажем, часовое дело. Или механика. Когда-то они вас интересовали.

– Жанна, они меня и сейчас интересуют. Разве ты не видишь, что все эти знания взаимосвязаны? Движение человеческого тела и движение машин?

– Конечно.

Вы правы.

Она видела совсем другое: его одержимость наукой и медициной в попытке быть современным и затмить собой «короля-солнце». Пусть Людовик XIV создал Версаль и двор, пусть блистательно правил семьдесят два года, вызывая страх, любовь и преданность, Людовик XV, словно капризный ребенок, утверждал, что отец был плохо образован и не интересовался наукой.