Заводная девушка

– Этому как раз и учит меня Лефевр, – продолжил король. – Он говорит, что однажды построит движущуюся машину, способную кровоточить. Да и твой доктор Кесне разработал анатомический способ проверки успешности кровопускания. Мы всего лишь на прошлой неделе это обсуждали.

– В самом деле? – Жанна дотронулась до руки, из которой производилось кровопускание. Она ясно дала понять Лефевру, что его уроки должны быть направлены на жизнь, а не на смерть. Кажется, он понял. – Велеть дю Оссе подать вам угощение? Желаете свежих груш из оранжереи? Или тарталеток с лимоном?

Людовик покачал головой:

– Нет.

Я заглянул на несколько минут. Меня ожидает разговор с Шуазелем о войне с проклятыми бродягами и о спорах с еще более проклятым духовенством. Все это настолько утомительно. А теперь иди сюда. – Он протянул к ней руку. – Я пришел сюда за другими тарталетками.

Жанна встала и перешла на кушетку, сев рядом с королем. Она пыталась вспомнить времена, когда близость с Людовиком доставляла удовольствие, когда она ждала его с радостным предвкушением, а не со страхом.

Жанна постаралась не вздрогнуть, видя, как король задрал ей подол и потянулся к ее бедрам. Его голова уткнулась ей в шею. Кажется, он не замечал болезни, укоренившейся в ней. Однако Людовик почувствовал ее неохоту и, раздвигая ей ноги, сказал с оттенком раздражения:

– С некоторых пор ты стала холодной, моя маленькая poisson[8 - Рыба (фр.).]. Похоже, ты забыла, что я остаюсь твоим королем.

После ухода короля, когда Жанна подмылась в биде, к ней пришла ее камеристка мадам дю Оссе, принеся чистые простыни и поссет в серебряной чашке.

– Это вас подкрепит, – сказала она, ставя чашку на стол.

– Благодарю, Оссе. Вы у меня просто жемчужинка.

Фальшивая, слепленная из твердого песка. Но в Версале твердость была очень необходимым качеством[9 - В оригинале игра слов: grit означает как «твердый песок», так и твердость характера.].

Жанна сидела, попивая вино с пряностями, пока камеристка меняла простыни, морща нос от запаха недавнего совокупления, смешавшегося с ароматом гардений в вазе.

– Я желаю поговорить с Ла Пейрони. Когда закончите стелить постель, отнесите ему записку.

– Да, маркиза. Простите, совсем забыла. Вам пришло письмо. Я оставила его у вас на письменном столе.

Жанна побрызгала розовой водой на грудь и руки, после чего прошла к письменному столу, достав бумагу и перья. Хирург не смел приглашать Людовика на вскрытие.