Однажды 3. Ты полюбишь вновь

Мне не нужна жалость, иначе сама начну жалеть себя. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Почему они спасли меня? Лучше бы дали мне умереть. Гарри думал, что спасает меня. Он только лишь продлил мои страдания. Эмма отпустила меня, и я могла спокойно дышать. Она включила душ, холодные струи воды приятно обдали мое тело. То, что нужно, я прижалась спиной к холодной стене и стояла под прохладной водой. Эмма закрыла душ и принялась платком вытирать слезы. Она поняла, что повела себя неправильно, вот так расплакалась.

Придя в себя, женщина выключила воду и тактично старалась не смотреть на мое тело. Шрамы, синяки, ожоги не украшают меня. Я уродлива, знаю.

Она помогла мне выбраться из душа и закутала в полотенце. Мне стало намного лучше, особенно если лишний раз не трогать меня. Женщина отошла к стене. Теперь мне холодно, я задрожала.

– Сейчас принесу тебе что-нибудь надеть, – сказала Эмма и направилась к двери. Полотенце еле держалось на меня. Голова опять пошла кругом.

– Ну как она? – как только дверь открылась, я услышала голос Гарри.

– Ступай на кухню, с ней все хорошо, – женщина почти выталкивала сына из ванны, боясь, что он увидит тоже самое, что она увидела несколько минут назад.

Она боялась, что сын не перенесет вида моего изуродованного тела, все в шрамах и побоях. Ее голос предательски дрожал, Гарри сразу догадался, что что-то не так.

– Нет.

– Гарри тебе не нужно, – Эмма не смогла остановить сына, и он буквально ворвался в ванную.

Полотенце упало, я стояла голая, хотя нагота даже не бросалась в глаза.

Первым делом любой человек увидит мои бесчисленные недостатки. Гарри замер, он увидел то, что я так пыталась спрятать. Я шаталась, сил стоять почти не было. Лицо Гарри исказилось от боли, его глаза покраснели от слез. «Ну что, я все еще твоя милая Эмили?» – мне хотелось спросить его, но говорить не было сил. Я уже не та Эмили. Надо мной издевались, пытали, Эмили умерла…

– Гарри… – Эмма попыталась вывести сына из комнаты.

Он отдернул ее руку и подошел ко мне.

Я посмотрела на парня, он не смог поднять глаз и встретиться со мной взглядом. Чувство вины и боль, вот что он чувствует сейчас.

Сделав вид, что ничего не видел, брюнет закутал меня в полотенце. Все еще шмыгая носом, он поднял меня на руки и вынес из комнаты.

– Уходи, – приказал он матери, когда та попыталась снова заговорить. Гарри положил меня на кровать и укрыл одеялом.

– Но…

– Я же сказал, просто уйди, мам.