Магнитогорск – Москва

Так вот я плевался на американский флаг, что не мешало мне пить кока-колу и смотреть голливудские фильмы. Орал громче всех «ну и валите» тем, кто уезжал в США, даже в отпуск, повторял за Задорновым «ну америкосы тупые» и всё в этом роде…

Я хихикаю, хотя не понимаю, к чему он клонит.

– Зато, когда играл наш гимн, вставал, брался за сердце и орал во всю глотку. До сих пор знаю его наизусть…

– И разве это плохо?

– Нет-нет, патриотизм, конечно, здорово. Но здравый. Петь гимн – отлично, но за неуважение к звёздно-полосатому я собой не горжусь.

Вообще, я не об этом. Теперь я вырос и хочу посетить и США тоже, там много красивых мест. Что ж мне теперь отказаться от своего желания, только чтобы никто не ткнул меня носом в эти самые принципы? Мне не стыдно, что я поменял их. Во-первых, я был ещё глуп, чтоб вообще иметь какие-то жёсткие установки. Во-вторых, по-моему, не бояться поменять принципы – это намного более достойно и смело, чем тупо их придерживаться, даже если в душе уже не веришь в них. Теперь мой принцип, что все мы люди, неважно, какой мы национальности и гражданства. Даже не принцип, а просто я так думаю. Не люблю я больше это слово – «принцип», оно какое-то совсем неподвижное, обязывающее.

Мне нравится ход его мыслей. Я слушаю его, открыв рот, и улыбаюсь. Его речь заставила меня задуматься о своих принципах. Сколько раз они мешали мне делать то, что хочется? Да даже взять хотя бы эти джинсы. Почему они у меня только одни, тогда как строгих юбок не меньше десяти? Потому что я серьёзная женщина из серьёзной компании и должна носить костюмы… хм, смешно, что задуматься об этом меня заставил посторонний человек.

Мы молчим до следующей станции. Я наблюдаю за людьми, нетвёрдой походкой проходящими мимо, и размышляю, а он, кажется, доволен произведённым впечатлением. Все наши соседи уже давно спят, бабулька время от времени тихонько похрапывает. Поезд тормозит, резко дёргается и останавливается.

Пустые стаканы на столике скатываются в одну сторону.

– И насколько у вас отпуск? А потом вернётесь на свою работу?

– Хоть навсегда. И на эту работу я больше не вернусь, – в его голосе слышна какая-то грусть. Мне даже кажется, он вздохнул. Но он смотрит в окно, и мне не видно лица. В отражении двойного стекла лишь размытая физиономия без эмоций.

– Почему?

– Давайте не будет об этом.

Интересно, что он не хочет рассказывать.