Женщины прощают первыми

Если бы под ней была лошадь, Ирину Петровну можно было бы принять за гонца маршала Веллингтона, торопящегося сообщить королю о долгожданной победе.

– Оригинально! Не было ни гроша, да вдруг алтын! – я уже выплюнул всю воду, закачанную в легкие, и теперь хмуро рассматривал ее могучую фигуру.

Разумеется, среди нашего брата встречаются поклонники крупных форм. Но я не из их числа…

Ирина Петровна посмотрела на меня и усмехнулась:

– Да-да, и даже два алтына. Кстати, – Ирина Петровна вздохнула, – вот так же смотрел на меня и Игорь Андреевич.

Выскочив из кабинета в очередной раз, он как раз попал к дележу добычи…

– Добыча, разумеется, это вы? – я не удержался от подначки.

– Василий, вы на редкость догадливы. С такой проницательностью запросто разгадаете любые ребусы. – Она вытерла тело до красноты и, улыбаясь, продолжила: – Разумеется, Игорь Андреевич с ходу предложил моим друзьям перенести ритуал жениховства за пределы рабочего места. Я, обиженная таким обращением, тут же написала заявление об уходе.

Я внимательно вслушивался в слова Ирины Петровны, не понимая, к чему она клонит. Понятно, что за женскими словесными петлями всегда таится совсем иное, чем просто желание поведать что-либо новое. По голубоватым дорожкам сновали беззаботные пловцы. Напрасно я дал себя опутать этими петлями. Надо было оставаться обыкновенным пловцом. А я перешел в разряд слушателей. Глупо. Да и какое мне дело до всех этих спасательных кругов, когда я сам тону отчаянно и безвозвратно? Тем более что рассказ Ирины Петровны закончился бесшабашной свадьбой.

Шампанское текло рекой, жених носил ее на руках (однако, каков силач!), гости завидовали их счастью.

Мы расстались у раздевалки.

– Любопытно, так кому же вы отдали предпочтение – Леше или Витюше? – спросил я на прощание. – Все-таки, судя по всему, их шансы были приблизительно равны.

Ирина Петровна разочарованно усмехнулась:

– Василий, по-моему, вы ничего не поняли. А впрочем, муж ожидает меня в фойе…

Она сделала приглашающий жест рукой и захлопнула дверь раздевалки прямо перед моим носом.

Тоже мне, секрет Полишинеля!

Я забрался под душ, отвернул краны до упора. Тугая струя с нахлестом стегала по горящей коже. Когда я одевался, кожа скрипела, как офицерская портупея.

В фойе бассейна уже толпилось множество людей. Словно в романе Лоуренса, здесь были и сыновья, и любовники. И, разумеется, в небольшом количестве присутствовали и мужья.

Ирина Петровна явилась одной из последних.