Подвох

– Сто процентов! Хандру твою как рукой снимет! – не отступал Князев.

– Да, Слава, будто его так просто найти, хобби это? – продолжал бурчать Сергей.

– Да найдешь, куда ты денешься! А для начала хоть любовницу заведи!

– Ага, а потом квартиру ей покупать!

– Подъеб засчитан! – рассмеялся Князев. – Да просто чтоб не скучно жить было. Если шалить не будешь, то и без квартиры обойдешься!

– Лучше я обойдусь без любовницы.

Они засиделись до самого утра, и в итоге Чигринский открыл глаза лишь ближе к полудню.

Обычно скупое октябрьское солнце в тот день щедро расточало свои лучи, не дав ему как следует выспаться.

– Хобби, – прохрипел вслух Сергей, морщась и отворачивая лицо от надоедливого светила.

Данный другом совет в целом казался ему логичным.

«Заняться чем-то, что тебе нравится, от чего получаешь удовольствие, радость. И неважно, сколько денег тебе это приносит, – пытался рассуждать Чигринский, – важно, что мне нравится, что мне с ним хорошо!»

Почуяв близость решения, он тут же встал с кровати, засуетился с умыванием и завтраком.

– И чем же тебе нравится заниматься, Серега? – заваривая крепкий кофе, начал он диалог с собой. – Бухать с друзьями? Ни разу не хобби. И печень не выдержит. Путешествовать? Пошло… и как-то… слишком ординарно, что ли.

Он уселся за стол, приберегая бутерброды до готовности ароматного напитка.

– Может, погонять?

До пятнадцати лет Чигринский три года ходил в школу картинга, благодаря которой за рулем чувствовал себя уверенно абсолютно в любой ситуации.

– Но…

В его голове сразу всплыли болезненные воспоминания, связанные с этой учебой. Первые два года все шло неплохо, даже здорово: он и еще пара мальчишек – Гоша и Вовчик – постоянно боролись за похвалу тренера и первые места на их маленьком треке. Все трое мечтали стать пилотами «Формулы-1» или мирового ралли, все вместе радовались каждой новой гонке – до тех самых пор, пока в секцию не пришел новенький. Щуплый, неразговорчивый, этот мальчик вдруг оказался на две головы выше их всех.

В каждом вираже, на каждой шпильке он выигрывал у них по несколько десятых, в итоге приходя к финишу в гордом одиночестве.

Горечь от бессилия и унижения, испытанных тогда Сергеем, глубоко впиталась его сердцем. И даже сейчас, повзрослев почти втрое, Чигринский все еще ощущал этот противный привкус досады.

– А ведь история просто повторилась! – пораженный собственным открытием, иронично выкрикнул он. – Тогда с Костиком, сейчас с Пашкой Зверевым.