Гулистан

И я боюсь врагов злорадных, которые надо мной издеваются, приписывая все трудности моей семьи отсутствию у меня благородства, и говорят:

Не увидит лика счастья

Тот бесстыжий никогда:

Для себя покоя ищет,

А детей гнетет нужда.

Тебе известно, что я кое-что смыслю в искусстве счетоводном, и если бы дали какую-нибудь работу мне из уважения к свойствам твоим благородным, я за остаток жизни сумел бы тебя отблагодарить.

– Служба у царей, – ответил я другу, – имеет две стороны: здесь и надежда на хлеб, и страх за жизнь; несовместимо с рассудком благоразумных людей ради этой надежды переносить такой страх.

Никто у дервиша не станет просить,

Чтоб подать вносил он скорее за сад.

Заботы и горе покорно неси:

Заносчивым вороны печень когтят.

Друг мой воскликнул:

– Все, что сказано тобой, не относится к моему изложению, ты не исполнил мою просьбу. Разве ты не слышал изречения: «Кто занимается плутнями, у того при счете руки трясутся»?

Служащих истине когда же Бог обидел?

На истинном пути погибших я не видел.

Мудрецы говорят: четверо боятся других четверых – разбойник – царя, вор – сторожа, мошенник – доносчика, блудница – мухтасиба, но у кого правильный счет, тот спокойно живет, не зная никаких забот.

Лишнего не трать на службе, и, когда пойдешь в отставку,

Враг не сможет подкопаться под строение твое;

Будь же чист и честен, братец, и не бойся никого ты:

Знаешь, прачка бьет о камень только грязное белье.

Я промолвил:

– Знаешь, к твоему положению очень подходит известная история с лисицей. Люди видели, как она бежит в ужасе, спотыкаясь, падая и вставая. Кто-то спросил ее:

– Что за бедствие приключилось с тобой? Что вызвало у тебя такой страх?

Лиса ответила:

– Я слышала, что ловят всех верблюдов, чтобы силой заставить их работать.

– Дура, – сказал тот человек, – какое отношение к тебе имеют верблюды, что между вами общего?

– Молчи, – возразила лиса.

 – Если завистники по злобе скажут, что я – верблюд, и таким образом меня заберут, то кто же позаботится о том, чтобы меня освободили, или о том, чтобы мое дело расследовали. Ведь пока привезут противоядие из Ирака, ужаленный змеей умрет.

– Точно так же, – продолжал я, – и с тобой. Хотя ты доблестен, честен, правдивостью и верностью известен, в засаде затаились злопыхатели, во всех углах сидят недоброжелатели.