Страницы минувшего будущего

Сон, который так манил совсем недавно, словно рукой сняло, и, поскольку общества Кравцова сегодня большую часть дня не предвиделось, а все указания Агата успела ночью доделать, рабочий день обещал быть непривычно однообразным и даже в чём-то бесполезным.

Самой себе она напоминала сомнамбулу.

– А где?.. – Володя кивнул на пустовавшее в углу рабочее место, заваленное кипами бумаг, которые строго-настрого запрещалось трогать под любыми предлогами.

Молча Агата сформировала из кучки чистых листов ровную стопку и языком цокнула, когда самый верхний смялся от не самого аккуратного движения.

Разговаривать не хотелось совершенно, язык словно онемел и прилип к нёбу – так непривычно и так тошно от самой себя…

– С Апрельским, – ответ буквально через силу выдавился, и, конечно, то не осталось незамеченным: Вовка вздохнул протяжно, голову склонил и внимательно проследил за тем, как слишком резкими и механическими движениями приводился в порядок его собственный стол. Затем вдруг дёрнулся и отобрал очередную кассету, тем самым заставив на себя посмотреть.

Лишь только пересёкшись с ним взглядом, Агата отвернулась и уставилась в стену – настолько неуютно стало.

– Ну мне что, морду ему набить, что ли?

Усталость. Она зазвенела в голосе столь отчётливо, что проигнорировать её оказалось просто невозможно. И Володю можно понять: рано или поздно метание меж двух огней начинало претить любому, даже человеку с такой выдержкой.

И сразу же стало жуть, как стыдно. И сразу же стало понятно, что ситуация вышла не такой, как думалось сначала: теперь, если она не сказала бы правду, Володя всё понял бы по-своему, и кто теперь сказал бы точно, чем это закончиться могло.

Агата оказалась такой крупной дурой, что сама всю ситуацию обернула, в первую очередь, против самой себя.

Опустив голову, прикрыла глаза и досадливо поморщилась. Ей давно не было настолько гадко, и сейчас это чувство маленькими дозами отравляло внутренности с поразительным хладнокровием.

– Ты не понимаешь… – снова губу закусила и обхватила себя руками за плечи, упрямо избегая внимательного взгляда.

 – Мне страшно.

Взгляд стал ещё пристальнее, словно в ней дыру пытались проделать.

– Почему?

Страшно. Страшно. Страшно. А ещё очень противно и стыдно. От всей ситуации. От самой себя. От всего, что сейчас происходило.

Всё, Волкова. Теперь говори. Сама виновата.

Резко выдохнув, Агата шагнула к лежавшим на диване коробкам с плёнками и ткнула в одну из них пальцем.