Страницы минувшего будущего

Плёнка выпала из рук, мягко шлёпнувшись о покрытую толстым стеклом столешницу, и её концы тут же скрутились в упругие кольца. Это были не те репортажи.

Внимательно просматривая каждую запись, Агата заметила одну весьма неприятную особенность, которая никак покоя не давала. На некоторых из них, как правило, более ранних, Кравцов, обыкновенно отстранённый и сухой, казался совсем диким: на белёсой коже, какой-то словно неестественно-выцветшей, синяки под глазами казались чёрными, а взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону, словно без контроля.

Когда это привлекло внимание впервые, Агата легкомысленно отмахнулась: мало ли, всякое могло случиться, может быть, он просто болел. Но подобное повторялось вновь и вновь, и постепенно в душу закрались самые отвратительные подозрения.

Его постоянная замкнутость, раздражительность и вечные синяки под глазами… хотелось по-прежнему верить, что они от недосыпа.

Тревожными мыслями даже поделиться было не с кем. Володя мог бы с лёгкостью послать её по всем известному адресу, несмотря на дружеские отношения, и не сказать, что он оказался бы неправ.

Да Агата и сама прекрасно понимала, в какое положение она бы поставила себя, проявив такое «любопытство». Потому и прикусывала язык, делая вид, что ничего особенного в плёнках не находилось.

В глубине души царапались два совершенно разных чувства: с одной стороны, опаска и треклятые подозрения, с другой – понимание того, что её вся ситуация касалась в самую последнюю очередь, и вмешиваться не имелось никакого морального права.

Но что, если Агата оказалась бы права? Стучать, конечно, не пошла бы, не из того теста слеплена, но… могло статься, что самой стало бы полегче.

Или только хуже?

Нервно всхлипнув, Агата дёрнулась, словно приходя в себя, и тут же почувствовала, как онемела от боли добрая половина лица, а на языке почувствовался лёгкий привкус металла. Она с такой силой закусила губу, что умудрилась прокусить её до крови, совсем того не заметив.

Проведя пальцем по коже и увидев на нём красные следы, тихо чертыхнулась и схватила первую попавшуюся бумажку, уголок которой послужил заменой бинту и пластырю.

Володя пришёл в положенные ему девять часов, и всё время до его появления прошло в состоянии крайней степени отрешённости, на автомате прибирались и в вид божеский приводились разбросанные ночью материалы, а заодно и по углам кабинета пыль смахивалась.