Камыши

Общались друг с другом, гоготали, громко говорили:«Да ты моришь!». Наверное, специально для этого выходили чуть-чуть пораньше. Такая традиция. В этой странной разновозрастной коммуне я чувствовал себя немного неловко. Старушки общались со старушками и костерили заводчан, те, в свою очередь, общались друг с другом и костерили старушек. Я не вписывался ни в одну из групп влияния, поэтому старался приветливо держаться со всеми.

Среди обитателей бетонного кубика имелась еще одна необычная традиция, таинственным образом связывающая старух и рабочих – два поколения пролетариев.

О ней не принято было говорить, но ее все принимали, как некую очевидную данность, прописную истину вроде той, что перед едой нужно мыть руки. Когда очередная старушка уходила в вечность, ее престарелые подруги выносили из квартиры усопшей осиротевшие комнатные растения и выставляли их на подоконник в парадной. Бери кто хочешь.

Смерть той или иной бабули превращала этаж подъезда, где она обитала в маленькую оранжерею. Иногда подоконника не хватало, и тогда у торцевой стены появлялись стройные ряды горшков с фикусами, фиалками, геранью, тещиным языком и, особо популярным в нашем кубике Рубика, алоэ.

Говорили, будто с его помощью можно вылечить все что угодно – от ран и ожогов до язвы желудка. «Я как помру, мое алоэ не ставь в подъезд, Сергеевна, обойдутся, гомодрилы, лучше себе забери», – услышал я однажды, как бабуля-соседка из зеленого кубика говорила с приятельницей.

Если оранжерея появлялась утром, то ближе к вечеру она неизбежно пустела, оставляя на память круглые отпечатки горшков на полу и подоконнике.

Жильцы по неписаному правилу не жадничали – строго брали одного сироту в одни руки. Но, так как делали это все без исключения, то фикусы и герани почти никогда не ночевали в подъезде. Пожалуй, я был единственным жителем дома, который не принимал участия в этом ботаническом усыновлении. Кроме одного раза.

Как-то осенью умерла бабушка из такой же, как и у меня однокомнатной квартиры с желтым кубиком спальни и черным – кухни.

– У нас с вами одинаковые цвета квадратов, – однажды сказал я ей, встретив у лифта.

– У вас тоже черная кухня? – спросила старушка.

– Да.

– Как звать-то тебя? – Саша. – ответил я бабушке, заметив, что она единственная из всех старух нашего дома носила платок, завязанный под подбородком, как и положено старушке. Остальные носили все что угодно – береты, панамы, шляпки, все кроме платков, – наверное, думали, что так они сохранят молодость.