Были и легенды реки Шексны

Моложане плакали, увидев через 50 с лишним лет останки домов, где они родились, где прошло их детство. Люди подбирали на память подковы, серпы, топоры, другие вещи, оказавшиеся на поверхности спустя десятилетия пребывания под водой. На городском кладбище сохранились мраморные плиты с фамилиями моложских мещан, купцов… Когда еще снова Молога покажется со дна Рыбинского водохранилища – неизвестно…

Другой «Китеж-град» искусственного моря – бывшее село Луковец Череповецкого уезда. Стояло оно по обоим берегам Шексны близ многоверстной излучины (луки) на реке, от которой и получило свое название.

Как и многие другие пошехонские села и деревни, Луковец постигла участь быть затопленным, но в 90-х годах уже несколько раз к концу лета место, где оно стояло, выходит на поверхность над уровнем водохранилища и на две – три недели, до осеннего паводка, становится островом.

Этой ситуацией воспользовались череповецкие археологи, организовав уже несколько удачных экспедиций на «остров Луковец».

Культурный слой поселения оказался частично разрушен волнами, поэтому сначала участники экспедиций организовывали «проческу» поверхности острова. Затем в нескольких местах были заложены шурфы, проведены раскопки. Результаты оказались очень интересными.

Уже в XI веке в Луковце жили русские люди, торговцы, ремесленники, воины, охотники за пушным зверем. Судя по найденной деревянной крышке от туеска, на которой было вырезано какое-то слово (от него сохранились лишь две последние буквы «…ВА»), часть жителей Луковца владела грамотой еще 900 лет назад! Луковец, вероятно, был одним из торговых погостов в тайге, где активно шла скупка пушнины в обмен на товары, произведенные в более южных частях Древней Руси или даже за ее пределами.

Так, серебряные височные кольца на берега Шексны могли попасть, по мнению археологов, из ювелирных мастерских Ирана и Египта; украшения из янтаря привозили «гости» (купцы) с берегов Прибалтики. Луковчане и сами были не лыком шиты – изготовляли из привозной бронзы подвески, которые затем, возможно, попадали к финно-угорскому населению таежного края в обмен на пушнину.

После того как при раскопках в Господине Великом Новгороде удалось найти берестяные грамоты, археологи не теряют надежд обнаружить такие же послания из глубины веков в других древнерусских городах. В последние десятилетия грамоты на бересте обнаружены в Старой Руссе, Смоленске, Пскове, Твери.