Район плавания от Арктики до Антарктики. Книга 5

Из уст Нептуна прозвучала первая фамилия, и сноровистые черти мигом подхватили несчастного бедолагу под руки и потащили к чистилищу, которое чем-то напоминает собачью конуру шириной и высотой примерно сантиметров 60 и трехметровой длины. Внутренняя поверхность столь непритягательного сооружения со всех сторон покрыта мягкими матами, обильно политыми отработанным маслом, смазкой и солидолом. Выйти из этой трубы не измазавшись невозможно, и гораздо легче найти выход из лабиринта Минотавра, чем из нее. Несчастный становится на колени и просовывает голову в эту преисподнюю, но, получив пинок под зад от чертей, вынужден продолжить движение, несмотря на крайнее отвращение.

У него нет заднего хода – только вперед, и ничтожные три метра покажутся ему целой вечностью, проведенной замурованным в бесконечном цилиндре с дополнительными прелестями путешествия. Наверное, в этом и заключается санкционированное «безумие», после которого человек остается совершенно опустошенным, преодолев предместье ада. Во время форсирования трубы черти также не остаются без дела, а стараются добавить негативных ощущений испытуемому: садятся на трубу сверху, пихают по бокам чистилища, поливают сверху из ведра отработанным маслом. Наконец из другого конца трубы показывается совершенно нереальное существо: блестящее и совершенно темное, как изрядно вспотевший шахтер из забоя. Блестят лишь глаза, но они тоже с неестественным темным оттенком. Но на этом приключения жертвы не кончаются: едва вылезшего из трубы морехода вновь подхватывают черти, хватают его за руки-ноги и с размаху бросают в купель, роль которой играет судовой бассейн. Выбравшись из бассейна уже не столь черным и испытав множество эмоций, под непрекращающийся смех ждущих своей очереди испытуемый снова попадает в объятия чертей, которые приспускают ему штаны вместе с трусами и ставят печать на филейную часть тела. Печать, изготовленная из резины диаметром 10—15 сантиметров и обильно смазанная чернилами, больше смахивает на тавро, которым древние кочевники клеймили своих лошадей. Все это проходит под непрекращающийся хохот, все-таки человек не меняется, как и тысячелетия назад, когда раздавались крики толпы: «Распни его», продолжает радоваться несчастьям других сородичей или же их беспомощному состоянию, которое достойно сожаления, а не издевательского смеха. Тем временем виночерпий наливает кубок специально изготовленного вина и преподносит вновь испеченному покорителю экватора.