Посмотри на муравьев

Но привязчивый двойник,

словно чертик на пружине,

раньше времени возник.

И теперь в чужой машине

хмуро едет на пикник —

притулиться кашеваром

возле общего котла,

показаться приживалом

чьим-то детям, мал-мала.

Бедность перешла черту,

каждый доллар на счету.

Ложка хороша к обеду.

Как я по морю поеду

без копейки за душой

в этой ложке небольшой?

От холодного тумана

есть защитница одна.

Но однажды утром рано

из нагрудного кармана

вышел ножик – вот те на!

В сердце острые иголки

обронил, не уберег.

На исходе вечной гонки

время за руку берет.

Все уже не в нашей власти,

на порезанном запястье

подсыхает черный йод.

«Совесть и страх приходят как близнецы…»

Совесть и страх приходят как близнецы,

что дорожат встречами без объятий.

Как успевают ладить, сводить концы,

нам не понять. Мы не семи пядей.

К старости лет дело одно забудь:

страха набраться, совести поклониться.

Дальше проходит естественная граница,

там часовая стрелка укажет кратчайший путь.

«Все, что взяли измором…»

Все, что взяли измором,

завели про запас,

чтоб не быть крохобором,

отпускаешь сейчас.

Так ненужные вещи

забывают в гостях.

Никакой не ответчик.

Никого не простят.

Продолжение с этой

стороны не придет.

Только новой плацентой

тишина обернет.

И по-своему честно,

что идет полоса,

где на все, что исчезло,

закрываешь глаза.

«Повторять немного невпопад…»

Повторять немного невпопад,

но с самим собою не в разладе,

те же вещи, но на новый лад,

ни за чем и ничего не ради.

Подожди! Я тоже подожду.

Дорога случайная минута

для подсказки, брошенной кому-то,

как бросают спички на ходу.

Память в чудесах и пустяках

от вчерашних светится улыбок,

и удача, ломкая на сгибах,

сразу рассыпается в руках.

«Возле своей Мессины…»

Возле своей Мессины

новый найдешь приют.

Знаю, что хватит силы,

если на жалость бьют.

Жалость моя, мое жалованье,

как фитилек чадит.

Но ведь не зря обожание

вечно со мной чудит.

Вроде гнезда осиного

прежде гудела весть:

жалости непосильная

все же работа есть.

Бьется коса о камень,

если приходит срок,

переплетясь руками,

руки сложить в замок.

Жалость стоит заслоном

и замыкает связь,

там, на лугу зеленом,

в изгородь обратясь.