Рассеянная масса

Рассеянная масса

Михаил Айзенберг

Михаил Айзенберг родился в 1948 году в Москве, окончил Московский архитектурный институт. Автор поэтических книг «Указатель имен» (1993), «Пунктуация местности» (1995), «За Красными воротами» (2000), «Другие и прежние вещи» (2000), «В метре от нас» (2004) и трех книг эссеистики. Стихи, собранные в настоящей книге, написаны в 2004–2006 годах.

В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Айзенберг

Рассеянная масса

1

* * *

Церкви, обстроенные дворцами,

стены, обросшие чешуей,

встретились каменными крестцами —

стали одной семьей.

Так, бесконечное время празднуя,

улицы спутанные, густые,

сплошь покрывает загаром красная пыль,

занесенная из пустыни.

Так же несутся, сбиваясь в тучу,

ласточки на закате

над Ватиканом,

над Авентином.

Кто их так учит —

в плотном на миг застывать охвате,

взмахом кружить единым?

Ходит туман,

накрывает горы,

склоны с проборами боковыми,

башенные селенья.

Время движеньями круговыми

учит выстраивать укрепленье

в воздухе без опоры.

* * *

Рим сам в себе блуждает как в лесу,

не подпуская к памяти разлому,

и времени бегущую лозу

он, сохраняя, вяжет как солому.

Стоит оградой римская стена,

пятнистая, поросшая коростой.

И зрительная помнит глубина

веселый свет на кладке медоносной,

на вырубках, застроенных давно.

Между стволов поваленных плутая,

Рим поднялся как лестница крутая

и опустился на глазное дно.

* * *

Полно быть жильцом укромным

в этом доме ледяном,

в этом городе огромном,

словно в черепе больном.

В черепной живут коробке

звон височный, треск сплошной,

да еще пароль короткий

слышу стенкой костяной.

Так под сводами вокзала

в ожиданьи поездов

речь летала, пыль плясала

из десятка городов.

Вот загадывают снова,

собирают изнутри

силы звука костяного:

«Отзыв, отзыв – повтори!»

И, хитро переиначив,

я ответ передаю —

хрипом выдав передатчик,

свистом выманив змею.

* * *

Если нет вам равных среди нас,

обращайтесь к рыбам и моллюскам,

обращайтесь к ракушкам в реке.

Говорите им на новорусском

незнакомом страшном языке —

как бывать на свете в первый раз.

Мы не слышим вас, – и только рыбы

замыкают илистую связь.

Мы не можем, а они могли бы,

в клеточную память возвратясь.

* * *

Эхо катится, и звук за ним ныряет.