За чертой

В эти дни Зынченко был особенно раздражён и недружелюбен, с одинаковым усердием мог обматерить любого – хоть скотника, хоть парторга. И лишь переболев, он становился прежним привычным для всех ироничным и «хитрым хохлом».

* * *

Только заканчивалась стрижка, Зынченко уже у двора Кудина.

– Что, Иваныч, плеснуть? – предлагает тот.

– Ни, боже упаси… – мотает головой Зынченко. – Я вже оздоровив…

– Грамоту принёс? – насмешливо спрашивает Кудин.

– Нада грамота – нарисуемо и грамоту тоби.

Надо мидаль – закажу в кузни мидаль… Тут дело таке, Кудин, завтра вже уборочная у нас…

– Ну и флаг тебе в зубы, хохол!

– У мэне на три комбайна два комбайнёра, Кудин.

– Ну и что мне теперь, комбайнёров тебе настругать? …ь-молотить, но молотить не …ь!

– То так, – соглашается Зынченко и тут же начинает выкладывать свои хитрые уловки:

– Я б, Кудин, до другого и не ходив. Твий покойный батька був першим комбайнёром у колхози. Вин зроду николы не отказував, а ты вись в него!

На этом Зынченко не останавливается, обязательно, как бы между прочим, добавит:

– Там уси друзи твои… Натаха кухарить буде на полевом стане…

– У меня завтрашним днём отпуск заканчивается.

Хотишь, чтоб с завода меня попёрли?.. – уже не так категорично отвечал Кудин.

– Та кто ж тебэ попре с заводу? Все устроемо. Людка моя тебе больничного лыста на мисяц справить.

– Что ж она нарисует там, на целый месяц?

– Та что хошь нарисуе! Хочь аборт, хочь гонорею, хочь понос, хочь золотуху…

– А «кончину» после уборочной праздновать будем? – уже соглашаясь, смеётся Кудин.

– Ну а як жа без этого!.. Вы токи хлиб убирить – буде вам и венок соломняный на шию, и праздник с гармонью… Но я на сей раз участвовать не стану – мени и прошлого досыть… Распоряжусь дивчатам, шоб всиго наготовили, вскочу на коныка та убигу подали, щоб не сыскали… Так што выручай, Кудин…

И Кудин выручал.

Зынченко такой обходительный только тогда, когда ему уговорить надо.

А попал в упряжку, тут он уж никому спуску не даёт. По росе комбайнёры не спешат выезжать, пока штурвальные шприцуют тавотницы, бьются в карты. Тут обязательно Зынченко наскочит, давай разносить всех:

– Шо ж вы, сукины диты, до свинячего полдня тягните?! – кричит он охрипшим голосом.

– Так роса ж, Иваныч! Зажёвывать будет… – оправдываются комбайнёры.

– Роса… А завтра дощи пойдуть, что тоди?!.. Забулы, як батьки в ваши годы?..