За чертой

Мы подкладываем под спину Зынченко шкуру зарезанного барана, усаживаем его поудобней, чтоб он не клонился ни в одну из сторон. Трогаем мерина.

– Не выпадет, – уверенно говорит Жека. – Туман дорогу знает – где надо, сбавит шаг…

Пока девчата убирают со столов, мы грузим в летучку тюки с шерстью. Бригадир «болен», и нам её ещё нужно сдать по накладным на склад. Наконец, уже в потёмках, все залезают в кузов и укладываются на мягкие тюки, при этом Натаха умудряется «нечаянно» скатиться под руку Кудина. Через поля и балки машина несётся к хутору, а Жека, уже порядочно охмелевший, заводит песню:

В роще моей пел соловей,

Не давал покоя он тёще моей.

Тут же песню подхватывает Кудин:

Тёща моя, слухай соловья,

Ох, и надоела ж мне дочка твоя!

Особенно любил Кудин припев:

Эх, ёлки-моталки

Просил я у Наталки

Просил я у Наталочки своей! —

во всё горло орал он.

Тут и Натаха не оставалась в долгу, подхватывала:

На тебе, на тебе,

Не сказывай матери,

Ой, да не рассказывай жа отцу!

А чуть свет Зынченко, опухший и синий, едва держась на ногах, стучался к тётке Васятке.

– Васятка, – чуть слышно обессиленно сипел он. – Плясни грамульку, а то помру…

Тётка Васятка, зная его хворь, спешно выносила на крыльцо круглобокий графинчик с тонким горлышком, стопку и солёный огурчик. Жалостливо глядя на бригадира, вставляла в правую его руку полную, до краёв, стопку, в левую вкладывала огурчик.

Зынченко, качнув головой и прикрыв глаза, медленно выпивает, занюхивает огурчиком и, наконец, тяжело выдохнув, возвращает Васятке и порожнюю стопку и нетронутый огурец.

– Спасибо, Васятка, спасла… Теперь не помру, – говорит он ожившим голосом.

– Может, повторить? – предлагает Васятка.

– Ни. Я ж не ради пьянки окаянной. Щоб не помереть…

Из запоя бригадира всегда выводила его жена Любка – наша хуторская казачка. Изо дня в день она сбавляла дозу хмельного, а Зынченко мужественно не перечил ей. Выручала работа – в бригадном колесе не расслабишься.

– Что за вид, Пётр Иванович?! Мятый, нечёсаный, небритый… На тебя ж люди смотрят! Какой пример ты собой несёшь? – наставлял он. – Бригадир должен быть чисто выбрит и…

– Слегка пьян… – добавлял Зынченко.

Любка, спасая мужа, доводила дозу до минимальной и в заключение разбавляла водку водой так, что от неё оставался лишь запах.