За чертой

Напрягаю память и всё не могу вспомнить…

Тем временем, «красный пиджак» пощёлкивая языком, обошёл рабочую модель памятника, даже попытался заглянуть под одеяние императрицы, но, не найдя там ничего примечательного, пожал плечами и неожиданно произнёс:

– Что-то она не очень… Не похожа…

Все растерянно переглянулись, но промолчали.

– Я на фотографии её видел… – продолжил он свои размышления. – Нет, что-то, конечно, есть…

– Тогда не было фотографий… – робко заметил кто-то из задних рядов.

– То есть как не было?.. Это ж Екатерина – здравствующая королева Англии?..

– Королева Великобритании – Елизавета II, – терпеливо объясняет ему его свита. – А это Екатерина II – императрица российская…

– Так, так… Как интересно… А зачем нам ставить императрицу российскую? Мы ж от них отделились…

– По её указу был основан Луганск… – наконец подал голос Носач.

– Вон как?! Как интересно… Ну, тогда конечно… Это другое дело… Мы посоветуемся с Валерием Юрьевичем Доброславским – он у нас меценат…

И только тут я вспомнил его.

Несколько лет назад он уже был в мастерской моего отца, приходил сделать заказ. «У Доброслава день рождения, – говорил он, – мы хотим преподнести ему подарок…» – «И что я должен сделать?» – спрашивал отец. – «О, это прикольный подарок! Нужно сделать голую бабу, прилепим её к рукомойнику. Между ног у бабы известная дырочка, – сунешь туда палец, нажмёшь на кнопочку – и вода пошла!..» – весело поблёскивая глазами, объяснял он суть дела. Тогда отец выпер его из мастерской, а вот теперь он, как видно, уже решает судьбу памятника Екатерине Великой…

Сколь разных чудных людей довелось мне повидать в мастерской своего отца! Помнится, секретарь Ростовского обкома Иван Афанасьевич Бондаренко задался целью поставить на Вёшенских буграх взлетающего молодого орла, который бы олицетворял юного Шолохова. Отцу поручили сделать памятник. Он тут же приступил к делу, но работа вдруг не заладилась.

Сроки поджимали, а отец один за другим браковал свои эскизы. Приехал Иван Афанасьевич:

– Ну, что такое, Николай Васильевич?! Сроки ведь, сроки…

– Мне нужно показать не просто орла, а первый взлёт молодого орлика в момент его отрыва от земли, – говорил отец. – Вот этот момент и не могу я поймать…

Иван Афанасьевич был человек увлечённый и искренний.

– Да как же так, Николай Васильевич? – восклицал он.