За чертой

Каждый из них знает, что кто-то из них уже не вернётся назад, хотя каждый и верит, что это будет кто-то иной, но не он. Боятся ли они смерти? Безусловно, боятся. Этот страх я отчётливо читаю на их лицах, как бы они его ни прятали друг от друга. Как бы они перед выходом ни смеялись и ни шутили, в любой браваде читается ложь – глаза не соврут. Больше всего они боятся погибнуть здесь, на моём переходе, безоружными и бесполезными для того дела, ради которого они порвали со своей беззаботной жизнью.

А то, что эта жизнь была действительно беззаботной, начинаешь понимать только здесь.

Заметив, как какой-нибудь молодой паренёк в летний зной зябко кутается в защитную куртку, обязательно шепну на ухо:

– Всё будет нормально, я отвечаю…

И это, конечно, обман, я не могу отвечать за то, что зависит не только от меня, но эта ложь сейчас очень нужна ему, да и мне тоже…

Они идут не за деньгами и не за славой, хотя каждый из них втайне от других и мечтает совершить для своей Родины подвиг.

Какой он, этот подвиг, они ещё не ведают, как и не ведают того, что, покинув свои уютные квартиры, поборов страх и выйдя на эту тропу, они уже совершили свой подвиг.

Перед выходом я тайно от всех них пью «Найз», Виктория делает мне обезболивающий укол – никто не должен знать, что у меня разрушен коленный сустав и что от боли я не сплю ночами. Никто не должен усомниться во мне. Это нужно не мне – им, идущим за мной.

Я, конечно, тоже боюсь так же, как и они.

Боюсь пули снайпера, боюсь просмотреть ловко замаскированную растяжку, боюсь не учуять засады… Но мой страх никто не должен заметить. И я борюсь с ним своими средствами – внушил себе, что меня не так-то легко застать врасплох, ведь я знаю здесь каждое дерево, каждый куст, каждую былинку, я различаю шорохи, я чую опасность, как зверь… И я заставил себя уверовать, что меня нелегко убить. Эти мысли вселяют в меня уверенность, и идущие за мной так же заставляют себя верить в то, что, пока я иду впереди, их никто не убьёт.

Но здесь я должен всё же признаться. Это лишь вам, никогда не ходившими первыми, может показаться, что первому трудней, чем другим. Во-первых, я давно смирился с мыслью о скоротечности жизни и, хотя и не стремлюсь к её неурочному окончанию, всё же успел взрастить в себе понимание того, что в вечном мироздании она лишь миг в независимости от того, сколько он продлится.