Лицо в тени

Сейчас…

Алина вдруг поняла – она бы многое отдала за то, чтобы все проблемы опять свелись только к тому, как заговорить с сестрой о разделе имущества. «Я ее все-таки люблю! – с тревожным изумлением подумала она. – Ей нужно было исчезнуть, чтобы я это поняла!» Девушка почувствовала, что вот-вот заплачет. Маринка – единственный человек, которому она позволяла себя критиковать. Которого она сама критиковала, не щадя, не выбирая слов, напротив – стараясь ужалить как можно больнее… Ей всегда казалось, что без этих взаимных претензий и пикировок ее жизнь была бы неполной.

И казалось, что именно в этом и состояли все их сестринские чувства – в том, чтобы постоянно выискивать друг в друге какие-то недостатки. А теперь, когда та пропала, Алина вдруг ощутила, что потеряла нечто большее, чем объект для насмешек. Ей было по-настоящему больно. Второй раз в жизни. Нет, в третий. Об аборте она старалась вспоминать как можно реже. Об Эдике она еще иногда разрешала себе подумать.

Девушка встала, оглядела комнату. «Моя сумка. Где она была той ночью? Да где же, как не здесь? Плащ я оставила внизу, а сумку взяла сюда. Иначе откуда бы я брала ночью зажигалку и сигареты? Пистолет оказался в сумке. Если исключить, что его подкинул Василий, когда сумка оказалась в его машине, значит… Кто-то вошел сюда, когда я спала! На рассвете, между пятью и восемью часами утра. Позже уже приехал Вася, а до этого я то и дело просыпалась.

Если бы в доме что-то происходило – я бы непременно услыхала. Тут же так тихо!»

Дождь барабанил по жестяному подоконнику с такой силой, будто пытался его сорвать. Алина сдвинула занавеску и заметила где-то во тьме легкий отблеск. Потом далеко пророкотал гром. Одна из последних летних гроз – скоро наступит осень.

«Кто-то вошел ко мне, когда я спала, нащупал в темноте сумку и положил туда разряженный пистолет.

Стоп. В темноте?»

В темноте – и только в темноте. Потому что стоило в комнате зажечь свет, как Алина сразу просыпалась. Она могла спать, если за стеной шла развеселая свадьба, если в комнате работал телевизор… Ее можно было изо всех сил толкать, трясти – тогда она открывала глаза через минуту. Но если зажигали свет – она просыпалась сразу.

«В темноте… – повторила она про себя, потрясенная этой простой догадкой.