Лицо в тени

 – В темноте нашли мою сумку! Она стояла вон там, в углу – я поставила ее туда, чтобы не спотыкаться! Пришлось пошарить, разве нет? И тот, кто положил пистолет, знал, что я сразу проснусь, если хоть на несколько секунд включить электричество! Это могла быть только Маринка! Она знала, куда я могу поставить сумку, и знала, что электричество включать нельзя! Это могла сделать только она – больше некому! Сейчас, в августе, в пять-шесть утра уже не так светло, чтобы сориентироваться в комнате, не зажигая света! Да еще тут, в деревне, где и фонарей-то нет! Чужой человек непременно зажег бы свет! Она не зажигала! Да и зачем, чего ради чужой человек стал бы подсовывать пистолет мне в сумку?!»

Ее пробрала дрожь, и вовсе не потому, что стало холодно.

Алина обхватила себя за локти, пытаясь успокоиться, уговорить себя, что, напротив, эта догадка должна ее немного успокоить. Если это сделала Марина – значит, у нее по крайней мере была какая-то свобода действий, когда она уходила отсюда. Ее не утащили, заткнув рот. Ее не убили и не унесли отсюда связанной! Да и Дольфик бы залаял, в конце концов! Не настолько же он туп, чтобы не сообразить, что хозяйку убивают! Она была тут одна и ушла добровольно, вместе с собакой на поводке! Ничего страшного не случилось – она просто куда-то уехала и теперь оттуда звонит… Но откуда же у нее пистолет? Зачем он был ей нужен?

«Я уверена, что она даже не знает, с какого конца за него браться! – подумала Алина.

 – К чему ей оружие? И почему она сунула мне его в сумку? Если она была одна, никто не утаскивал ее из дома насильно – почему же она не разбудила меня? Почему не попросила помощи, если ей нужна была помощь? А если ничего страшного не случилось, если она не была в опасности – почему же она убежала так внезапно? Еще накануне вечером Маринка никуда не торопилась! Даже в больницу – хотя туда-то ей следовало попасть побыстрее! И ничего не оставила – даже пары слов не написала! Пистолет – и все. Догадайся, мол, сама!»

Она еще раз обошла дом, обшарила все закоулки, осмотрела веранду с выставленной рамой.

Никакой записки. Никаких следов поспешного бегства старшей сестры. Правда, ее постель тоже была не застелена, оставлена в разобранном виде. Алина прикрыла белье покрывалом, осмотрела шкаф с одеждой, стол, подоконник. Просто неприбранная комната, но незаметно, чтобы в ней кто-то боролся или собирался в страшной спешке. Обыкновенный беспорядок, будто законсервированный здесь с того самого рассвета.

Девушка снова спустилась вниз.