Богатырщина. Русские былины в пересказе Ильи Бояшова

Ты вот что сделай, меньший брат: привяжи-ка моего коня к тому дубу, что стоит на Могуч-горе. Привяжи его плотно-наплотно, чтобы там и издохнул добрый конь, чтоб никому более не владеть конём богатырским.

Илья последнюю Святогорову просьбу выполнил: привязал Святогорова коня к дубу на Могуч-горе. Отправился затем со Святых гор Илья Муромец. Земля под ним гнётся, покачивается – силы-то в нём вдвое больше прежнего.

Никита Кожемяка

пока Илья на Руси отсутствовал, повадился в Киев летать Змей о трёх головах.

Брал тот Змей с киевлян поборы – со двора по красной девице.

Пришёл черёд и князю Владимиру. Прилетел Змей на княжье белокаменное крыльцо, говорит князю:

– Коли мне не отдашь свою младшую племянницу Любаву Путятичну, спалю весь Киев – ни единой избы не оставлю. Был ты, князь, с пряжей, будешь с сажей.

Племянница князя молода, румяна, как с такой расставаться? Заплакал князь, да делать нечего – нет с ним рядом Ильи Муромца. Пришлось ему отдавать Любаву.

Змей её когтями подцепил, под небеса унёс. Долго тащил, пока не показалось его пещерное логово. В том логове пленниц Змеевых уже немерено: сидят, о каменные стены головами бьются. Как княжью племянницу увидали, ещё пуще принялись стонать, пышные волосы на себе драть. Кричат в голос:

– Ежели и племянница княжеская отдана в полон, нет нам надежды на избавление! До смерти будем в пещерном логове маяться, Змея поганого радовать своими слезами!

Здесь бы племяннице пропадать, как другим, однако оказалась она смышлёна.

Принялась Любава Путятична к Змею ласкаться, о его житье-бытье расспрашивать. Подластилась она как-то к поганому:

– Больно силён ты, больно удал: всех-то ты огнём ласкаешь да когтями поглаживаешь. Видно, нет во всём свете того, кто посильнее тебя будет.

Змей возьми и проговорись:

– Был богатырь Святогор, да тот лежит сейчас в каменном гробу, железными обручами скован.

Любава Путятична не унимается:

– Может, ещё кого вспомнишь?

Змей отвечает:

– Был богатырь Илья Муромец, да о нём уже давно не слыхано: видно, конец ему, Илье, настал.

В третий раз спрашивает княжья племянница:

– Ещё кого вспомни, Змеюшко.

Тот возьми и скажи:

– Живёт в Киеве парень, звать его Никитой, мнёт он кожи на заднем дворе киевского князя: он, пожалуй, посильнее меня будет. Сам Кожемяка о своей силе не догадывается – никто ему про то не сказывал! А если скажет – вот она, моя смерть.