Богатырщина. Русские былины в пересказе Ильи Бояшова

По половицам скрипучим похаживает, нахваливает себя:

– Кому, как не мне, по силам чара в полтора пуда зелена вина? Кто, как не я, выпьет затем и мёду пьяного, и от третьей чары сладкого мёда не откажется?

Просит тут князь Владимир всех, кого позвал на пир:

– Ах ты, моя верная дружина, мои верные бояре, накину я вам великую службу: надо съездить вам в Оскориные горы, в Змеиное гнездо, достать мою любимую племянницу. Не ранена была бы, не окровавлена. Не погубил бы проклятый Змей мою Бавушку Забавницу.

Стали бояре-дружинники между собой толковать, перешёптываться. Больший показывает на среднего, средний показывает на меньшего. Никто ехать не решается.

Добрыня тогда подбоченился, Добрыня тогда расхвастался:

– Я тому Змею о девяти головах грудь топтал, я тому Змею грудь терзал и совсем было его сгубил, да умолил меня, поганый, его не бить, со свету белого не сживать.

Добрыню спрашивают:

– Как же он тебя умолил?

– А вот так: «Не буду я более летать по Руси, не буду хватать детей малых и красных девушек, зарекусь жечь деревни-сёла, губить скотину большую и малую».

Да, видно, не сдержал, поганый, данного слова!

Тогда говорят:

– Раз ты, Добрыня, и бил его, и отпустил его, тебе, стало быть, и ехать в Оскориные горы, в Змеиное гнездо выручать Бавушку Забавницу.

У Добрыни бродят в голове зелено вино, мёд пьяный и мёд сладкий. Добрыня отвечает:

– Мне ли, Добрыне, не поехать в Оскориные горы? Мне ли того Змея не повывести?

Как проснулся Никитинец на следующий день, как припомнил все свои обещания, тотчас оседлал он коня, бросился к родимой матушке.

Садился он на дубовый стул, повесил свою буйну голову ниже богатырских плеч.

Спрашивает мать Добрыню:

– Чадо моё малое, о чём кручинишься? Не девицы ли над тобой смеялись? Не пьяница ли дурак наплевал в глаза?

Отвечает сын:

– Никто мне, матушка, не грубил, никто меня не кручинил: ни девицы, ни пьяница. Как приехал я на княжий пир, поднесли мне сперва чару зелена вина в полтора пуда.

Затем подносили мёда пьяного: чара была в два пуда. После выпил я сладкого мёду: поднял чару в три пуда. Сделался я после тех чар пьяненьким, принялся по половицам похаживать, силой своей молодецкой прихвастывать.

Вдова спрашивает:

– И что же тебе, дитятко, было не по разуму?

Отвечает Добрыня Никитинец:

– Да больно уж, матушка, я на том пиру разгулялся, уж больно себя нахвалил.