Богатырщина. Русские былины в пересказе Ильи Бояшова

Хан отвечает:

– Не вижу перед собою Богородицу, вижу перед собою твоего названого брата. Кто он таков, чтобы на него надеяться? Выиграл твой Добрыня у меня в кости. Попал стрелой в золочёное колечко. Поглядим теперь, как он справится с моей несметной силой.

Кликнул хан Батур своих слуг – набежала их несметная сила. Вспомнил Добрыня про маменькин подарочек: вытащил платок, взялся им тереть бело лицо да могуче плечо. Стало силы у него вдвое больше прежней. Схватились с ним три половчанина: Добрыня первого пополам разорвал, второго растоптал, а третьего дёрнул за ноги и начал им остальных поколачивать.

В одну-то сторону идёт – делает улицу, в другую – переулочек. И Василий Казимирович в стороне не остался: не попалась Василию под руку острая сабля, не попалось мурзамецкое копьё, а попалась белодубовая ось семи сажен.

Собака-хан испугался. Зарычал, закричал зычным голосом:

– Вы оставьте мне хоть на приплод моих верных слуг! Оставьте их хоть на семена!

Молодцы его не слушают – знай себе изводят половецкое племя.

Взвыл тогда Батур Батвесов. Поклялся собака:

– Я отдам дань князю Владимиру! Пошлю ему сорок телег красного золота, сорок телег чистого серебра, сорок телег скатного жемчуга, да ещё в придачу к тому сорок сороков ясных соколов, сорок сороков чёрных соболей, сорок сороков гончих псов и вдобавок сорок сивых жеребцов.

Здесь два названых брата его послушались, бросили изводить половецкое племя. Позвали свистом молодцы своих коней, вставали в гольяшные стремена, садились в черкасские сёдла и поехали в свою сторону.

Долго ли коротко, приехали они к высокому княжьему терему на широкую улицу, входили в белокаменные палаты. Крест там клали по-писаному, поклон вели по-учёному: кланялись и Христу, и Божией Матери, Пресвятой Богородице.

Говорили они:

– Здравствуй, ласковый Владимир-князь! Будут тебе от хана Батура дани-пошлины.

Усадил их киевский князь на белодубовые скамьи за дубовые столы, налил зелена вина в чары в полтора ведра. Приняли молодцы чары одной рукой, выпили единым духом.

Велит тогда Владимир слугам нести ещё и пьяного мёда, да вот только встают два названых брата на резвые ноги, низко хозяину кланяются.

Говорят Добрыня с Василием:

– Нам и тех чар, княже, от тебя довольно.

Добрыня Никитинец и Дунай Иванович

ного ли, мало с тех пор минуло лет: вновь у князя почестен пир. Светлый князь по горнице похаживает, свои жёлтые кудри поглаживает, гостей осетрами-лебедями потчует.