Драмы

Безумец! Научись же пред концом

Ценить богатство жизни! Встань сюда

И молча слушай, как любовь земная

Других детей земли переполняла,

А ты один остался нем и пуст.

Смерть несколько раз проводит смычком по струнам скрипки, как бы призывая кого-то. Они стоят у дверей спальни на авансцене справа. Клавдио стоит в полутьме налево у стены. Из дверей справа выходит Мать. Она не очень стара. На ней длинное черное бархатное платье, черный бархатный головной убор с каймою из белых кружевных оборок, обрамляющих лицо.

В тонких бледных пальцах она держит белый кружевной платочек. Она тихонько выступает из дверей и беззвучно ходит по комнате.

Мать>. Как много сладких мук вдыхаю я!

Как аромат лаванды, здесь остались

Следы существованья моего.

Жизнь матери – мученье и заботы,

И скорби без числа – вот наша доля!

Мужчины разве знают нашу жизнь?

У сундука.

Вот острый край, где он тогда разбил

Себе висок до крови. Был он мал

И резв и дик, и удержать его

Я не могла.

А вот окно. Здесь часто

Стояла я в тревоге по ночам,

К его шагам прислушивалась жадно.

С постели гнал меня невольный страх.

И било два часа, и три… и он

Не возвращался на рассвете бледном…

Я – чаще все одна… Займешься делом:

Польешь цветы, подушку выбьешь, ручки

Дверей потрешь, чтоб медь блестела ярко —

И день прошел… А в праздной голове

Круговорот предчувствий, темных снов,

Томит тревога, связанная тесно

С святыней материнства, – да, она

Сродни, должно быть, сокровенной силе,

Которою живет весь мир кругом.

Но не дано мне более дышать

Здесь этим сладким воздухом былого,

Волнующим так скорбно и так нежно:

Ведь я должна уйти отсюда…

Уходит в среднюю дверь.

Клавдио. Мать!

Смерть. Молчи. Ее ты к жизни не вернешь.

Клавдио. О, мать моя!

Приди: позволь мне только

Дрожащими губами – да, они

Всегда молчали гордо – на коленях, —

Верни ее! Уйти ей не хотелось,

Ты видела, жестокая! Зачем

Велишь ты ей уйти? Верни ее!

Смерть.

Оставь, она моя. Была твоею.

Клавдио. И ничего не чувствовал я прежде!

Все сухо, все! И никогда не знал,

Что к ней стремились корни моей жизни,

Что душу переполнит ее близость

Любовью человеческой и скорбью!

Смерть, не обращая внимания на его мольбы, играет мелодию старинной народной песни.