Пустота Волопаса

Крути как хочешь, в свое удовольствие.

– Я не могу оставить «я» и «ты», – сказал Антон. – То есть могу, конечно, но это не поможет.

Это было сказано таким замогильным тоном, как будто он стрелялся на дуэли и теперь рассматривает дырку в животе размером с грецкий орех.

– Что? – послышалось из ванной.

– Не поможет, – повторил Македонов, – тут прошедшее время, в окончаниях русских глаголов оно требует четкого понимания рода. А значит, и половой принадлежности, – добавил он.

– Не умничай, – сказала Варя, выйдя из ванной с капельками воды в волосах и в непременных наушниках.

 – Напиши все в настоящем.

– Как это?

– Так. Какая разница. Понятно же, что все это уже было. Не на коленке же автор записывает историю прямо по ходу. Неплохой, кстати, способ приблизить читателя к событиям. Вроде зума в фотике. По-моему, это удачная идея. Говорю тебе как читатель.

– Ты говоришь как иллюстратор, а не как читатель, – возразил Македонов. – Тебе проще, у тебя картинки, там вообще времени нет, ни настоящего, ни прошедшего… Нет, я так не могу, – с сомнением сказал Антон, подумав несколько секунд.

 – Переврать время во всем тексте! Это немыслимо.

– Переврать время нельзя, – сказала Варя. – Время всегда настоящее, – она засмеялась, – вот тебе, кстати, каламбур, запиши, вставишь в рассказ, дарю! Дай глянуть…

Она взяла со стола несколько листков с распечатанным текстом и терпеливо стала читать. Она всегда все делала терпеливо и дотошно, без этого невозможно создавать внешность героев.

Автор текста может позволить себе держать образ героя в голове, не утруждая себя проработкой внешности, все равно каждый читатель додумает свою. Здесь же ребенок первым делом откроет картинки и будет разглядывать, какой он из себя – персонаж, какие у него волосы, во что он одет, какая у него улыбка.

– Ты что-то там понимаешь? – устало спросил Македонов.

– В общих чертах, не мешай.

Она вышла с листками на кухню, взяла из холодильника мытое яблоко и принялась его грызть, не прерывая чтения.

Антону стало скучно, он лишился и собеседницы, и текста, но он по опыту знал, что если Варя за что-то взялась, то оторвать ее уже нереально.

– А кто такая Лаура? – спросила она сквозь яблоко.

– Какая Лаура? – удивился Македонов.

– Лаура на предпоследней странице.

– Я дотуда еще не дочитал, – признался Македонов.

От удивления Варя перестала хрустеть яблоком.