Пустота Волопаса

Все уже собрались и со скучающим видом отхлебывали темный шотландский «Белхавен», заедая его чесночными гренками и косо поглядывая на экран висевшего на стене телевизора, где шла ожесточенная борьба за какой-то английский трофей.

Встреча была полурабочей, как у японцев, любящих в вечерние часы обсудить повестку следующего дня, а то и недели. Вага охотно принимал участие в этих посиделках, потому что дома его все равно никто не ждал, и он сейчас смотрел бы тот же самый футбол в одиночестве и без гренок, потому что он ни за что на свете не стал бы готовить самому себе гренки, хотя любил их, сырно-чесночные, к тому же здесь можно было подхватить оброненную кем-нибудь мыслишку или идею.

Он с детства был внимательным, умел слушать, а главное, помнил потом услышанное. Для этого ему не нужны были записные книжки и ежедневники. Если Вага о чем-то забывал, то это для него самого было четким признаком финансовой бесперспективности того, о чем он забыл. Чтобы торговать именами, нужна хорошая память. Непосредственный шеф Ваги всегда подчеркивал, что они продают не тексты, а имена. «Текст я и сам за него напишу, – лаконично говорил он, – ты мне, б…дь, договорись, чтобы он под ним свою подпись поставил. Люди не за текст деньги платят».

Это Вага усвоил быстро. Люди платят деньги не за текст. За что угодно – за имя на обложке, за саму обложку, за полуголую блондинку на этой обложке, за место автора в шорт-листе или среди лауреатов, за проплаченный (чаще) или непроплаченный (реже) отзыв критика – но только не за текст.

Мечтой Ваги было издать дневники Брейвика. Это была бы настоящая сенсация, но все его попытки осуществить эту задумку, пока ничем не закончились. Но он ни на день не забывал про эту историю. «Это была бы история так история, бомба атомная», – думал Вага иногда с грустью.

«Нахрен тебе это надо? – спрашивала его Света Сорнякова, рулившая одной из редакций в том же издательстве. – Не боишься, что тебя грохнут? Это как с исламистами, лучше держаться от таких вещей подальше.

Всех денег не заработаешь».

Но Вагу интересовали не деньги, как это ни странно. Он никогда не отличался жадностью. Вопрос стоял для него иначе: он хотел реализоваться. Хотел видеть книги изданных им авторов в списке бестселлеров и топ-продаж, чтобы было понятно, так сказать, ху из ху. Кто лучший. Это была возможность влиять на умы. Что ставило его практически в один ряд с этим типом, который создал фейсбук, тьфу ты, как его… Марком Цукербергом.