Мой друг Жабыч

Когда открыл глаза – увидел свет… и услышал, как женщина в белом халате сообщала второй женщине в белом халате: – Запиши: особь мужского пола… – на что мама уставшим, приглушенным голосом ответила:

– Мой сын человек, а не особь мужского пола!

* * *

Жабыч позже шепнул на ушко:

«Ты осчастливил своих родителей».

Я в пеленках озадаченно уставился в потолок.

«Если бы я не родился?»

Жабыч задумался.

«Дом живет, дышит, пока по его ступенькам бегают детские ножки», – ответил он, чуть помедлив.

«Почему какая – то тётя в белом халате назвала меня моллюском?»

Жабыч хмыкнул.

«Ты родился всего два восемьсот, – объяснил он. – Я бы тебя назвал глистом».

«Это еще почему?» – мое возмущение было беспредельным.

«Ты родился ростом в пятьдесят восемь сантиметров. Для моллюска много, а для глиста длина как раз подходящая», – Жабыч заразительно рассмеялся.

«Смейся, сколько угодно, – обиделся я. – Для своих родителей я всегда буду солнышком и Нежданчиком».

«Это верно», – вынужденно согласился Жабыч.

2

Жабыч уверял, что познавать жизнь я начну только с пяти лет.

«Что до этого я делал?!»

«Выживал».

Ответ поставил меня в тупик. Смысл слова «выживал» был неясен.

«Как это?»

«Ты семимесячный», – наставительный тон Жабыча раздражал.

Меня и без него есть кому поучать. Мама: игрушки собери, руки перед едой помой, зубки утром и вечером почисти. Еще надо обязательно кашу в садике кушать.

Папа: с девочками в садике вести себя прилично.

Маму слушаться, потому что женщины – сложный механизм, который лучше не портить, настроить очень сложно.

Бабушка, заставляя съесть нелюбимый суп, постоянно приговаривала:

– Нежданчик – благовоспитанный мальчик и съест большую тарелку супа. Бабушка очень старалась.

Как после таких слов не выполнить ее просьбу. Бабушка бы обиделась. Она же специально суп приготовила, чтобы он промыл кишки в моем животе, будто они у меня засоряются. Еще терпеть не могу молоко, но меня заставляют его пить.

Странное чувство, что, пока бабушка его наливает мне в стакан, оно киснет, поэтому я его не люблю.

Иногда хотелось ненавязчиво напомнить бабушке, что я – Тобиас, а не какой – то «Нежданчик», но, глядя на ее счастливое, одухотворенное и морщинистое лицо, чувствовал – лучше промолчать.

Жабыч прав: «Людей, которых любишь, нельзя расстраивать». И потом, лучше быть Нежданчиком, чем лоботрясом – не обидное, но чудное слово бабули.