Недетские сказки

– И я абсолютно согласна с тобой, моя милая: Шкаф – тиран! Он всю самую изысканную еду прибрал к своим рукам! Или как там еще называются его закоулки?! – уже совсем откровенно подыграла она подружке.

– Именно! – запуталась в намеках Комната. – «Мой малыш» не только нас с тобой терроризирует. Слышала новость?! Говорят, он до смерти довел одну из своих вешалок – эти, несчастные, волею судьбы обречены на пожизненное заточение в его ненасытной утробе!

Может Комнату и не устраивало, как разворачиваются события, но выбора у нее не было, и, полностью положившись на силы судьбы, она с упоением продолжила.

– Врагу не пожелаю их участи – жить внутри у вампира! И, представь, он постоянно демонстрирует всем свои небезызвестные прелести! Шкаф – эксгибиционист! Скольких он уже истощил до состояния привидений!? – живописала Комната о своих заветных желаниях. – И что самое странное, – продолжала она, то и дело поглядывая на Шкаф, – говорят, что он совершает все эти безумства от любви ко мне! Вот уж никогда не думала, какого зверя я в нем бужу?!

Когда Шкаф услышал о самом себе всю эту бесстыдную ложь, то от негодования у него все дверцы с возмутительным скрипом распахнулись и потом также захлопнулись.

Моль всегда была готова оказать своей домовладелице незначительные услуги, но идти ва-банк, рискуя собой?! И Моль решила, что попробует под шумок тоже что ни будь для себя ухватить.

– Эх, была не была! – решила она и тут же, уже вслух, продолжила, – Да! Да! Именно! Шкаф просто издевается над Одеждой! – Одежда волновала Моль более всего остального, и она плавно вошла в состояние голодной истерики.

 – Он тиран! Он деспот! В одиночку, как маньяк наслаждается деликатесами! У него же там: и меха, и шелка, и кашемир, и… Чего в нем только нет?! Именно из-за этого самодовольного тирана я и вынуждена всю свою крохотную жизнь сидеть на чистошерстяной – практически голодной – диете…

Уже где-то в середине монолога она поняла, куда ее заносит, но остановиться ей так и не удалось, и ее интуиция уже даже начала представлять ей одну за другой столь безрадостные картины ее ближайшего будущего, что, в конце концов, силы окончательно покинули ее, и она так и осталась молча стоять посередине Комнаты, не закончив мысль.

Оцепенев от предчувствия приближающегося чего-то ужасного, она безучастно уперлась взглядом в пол, но дело было сделано – свою роль в интриге Комнаты она исполнила с блеском, вполне соответствующим ее наряду.